— Для вас безалкогольный, мистер Стюарт. Вы за рулем, я правильно понял?

— Точно, Чарльз.

Снова ослепительные улыбки, от которых у Кэрол начало сводить губы. Коктейль, впрочем, был великолепен — в меру крепкий и очень приятный на вкус. Кэрол заглянула в меню. Оно было на английском, немецком, французском и итальянском языках, а также, кажется, на японском, но ни одно название Кэрол ни о чем не говорило. Что такое салмагунди из цыпленка? Или лангостин-ле-Дувр с соусом манго-сальса?

— Богатый выбор, не правда ли?

Она ответила Рою взглядом, полным паники, и он сжалился:

— Позволь рекомендовать тебе мои любимые блюда.

Она с облегчением кивнула, надеясь, что выглядит достаточно светски.

— Чарльз, прошу вас, начнем с копченого лосося, затем эскалопы по-королевски. На десерт последний раз подавали восхитительное крем-брюле с белым шоколадом и ананасовой стружкой, надеюсь, сегодня оно в меню?

— Для вас, мистер Стюарт, я лично прослежу за его приготовлением.

— Благодарю вас, Чарльз.

Кэрол наблюдала за этой ярмаркой тщеславия сквозь голубой коктейль в своем бокале и веселилась от души. Рой вновь улыбнулся ей:

— Не волнуйся, то же самое он говорит и всем остальным.

— Что?

— Это — часть игры. Иллюзия. Многим людям это необходимо, они чувствуют себя в безопасности, только зная, что они — особенные, незаменимые, важные персоны.

— Это… грустно. Ты так не думаешь?

Ей очень хотелось, чтобы он так думал, потому что Рой был не таким, как эти люди. Она надеялась на это.

Легкая тень побежала по его лицу, и он мягко улыбнулся.

— Все, что угодно твоей душе, кареглазая!

Свет маленького светильника, стоявшего между ними на столе, выхватывал из полутьмы лицо Роя, и она видела морщины, бегущие от углов глаз, и жесткую линию рта, серебро в волосах, прежде иссиня-чер-ных… Но все эти черты не старили его, а только прибавляли мужественной красоты лицу. Теперь перед ней сидел не просто красавец. Это был мужчина, проживший жизнь, и его губительная, неуемная привлекательность заставляла сердце Кэрол ныть от непонятного томления.

Лицо циника и прагматика, лицо человека, для которого в мире существует очень мало преград, ибо он богат, жестокое лицо.

Сможет ли кто-нибудь поцелуями разгладить эти морщины, изгнать выражение презрительного превосходства из серебряных глаз? Каково это — целовать и ласкать Роя Стюарта?

Она опомнилась и задохнулась от ужаса. Рой заметил это и поинтересовался:

— В чем дело?

— Ни в чем!

Какое счастье, что он не умеет читать мысли!

— Не хочешь говорить?

— Точно.

Он ухмыльнулся и слегка прищурился:

— Терпеть не могу рыжих!

— Что?!

— Но кто способен устоять перед такой красоткой…

Он с ней заигрывал, причем совершенно откровенно, и получал искреннее удовольствие от флирта. Сама же Кэрол в панике чувствовала, как все ее мышцы постепенно размягчаются под воздействием этого чарующего, низкого, порочного голоса.

— Смешно, честное слово! Роз не стоило посвящать тебя в мои дела…

— Ага, значит, ты думала над моим предложением? Не хочешь послушать, в чем оно, собственно, заключается? Обещаю, речь будет только о бизнесе.

— Мне казалось, я вполне ясно дала понять, каково мое мнение на сей счет!

— Я собираюсь дать тебе возможность нанять еще одного ассистента, даже двух, если ситуация того потребует, хотя это вряд ли. — Он говорил, словно не слышал ее слов. — Мне потребуется подробнее ознакомиться с вашими текущими делами — Роззи не очень… э-ээ, в курсе.