Я сидела, вся такая скромная, сжав колени, хлопала ресницами, потупив глаза. Ильич снова переглянулся с Шверником и улыбнулся.

— Хорошо поработала дочка, хвалю. Те же самые люди, очень желали с тобой побеседовать, но быстро это самое желание потеряли. На долго, надеюсь. Рационализаторы, хреновы. А, вот чай несут, угощайся…

Через некоторое время, прихлёбывая ароматный чай, продолжил:

— Ты, наверное, не в курсе, что сейчас во Франции творится?

— Нет, — отрицательно покачала я головой.

— Ну да, это и понятно. В прессу пока не просочилось, а тебе узнать неоткуда было. Рассказываю. Выступила ты там очень хорошо, популярность — как мне доложили, просто бешенная. И растёт всё сильнее, местные СМИ стараются, рейтинги зарабатывают. По телевидению только твои концерты и крутят, зарубежные компании за записи огромные деньги предлагают, до драк доходит. После того, как ты очень виртуозно раздула скандал… Не отрицай. Именно — устроила скандал, там посол у нас совсем не дурак. Быстро всё понял и поддержал. И при этом ты умело, задействовав все нужные рычаги — в прессе и местных масс-медиа, запустила маховик возмущения в массах. Как только сообразила? Ладно, не суть. По СМИ прокатилась серия репортажей, в которых главный акцент делался на следующее — обидели нашу горячо любимую певицу, которая больше никогда не вернётся во Францию. Да, очень умело ты на этом сыграла, я сам смотрел — чуть не прослезился. Это же надо — 'прощай любимая Франция, я никогда тебя больше не увижу…'. И слёзы. Не знал бы тебя лично — поверил. Главное, прозвучал вопрос — кто в этом виноват? И ответ был найден — разумеется, это правительство. Ещё звучат вслух такие вопросы — почему неблагодарное правительство ударило по руке дружбы, которую протянуло СССР нашей Франции? И нужно ли Франции такое правительство? Вопросы пока остаются без ответа. Но эти ответы начали усиленно искать. Как это ни смешно, инициатива одного никчёмного идиота из таможни, поставила страну на грань революции. Удивлена? Так вот, прямо именно сейчас, толпа парижан, примерно в сто пятьдесят тысяч человек — в основном твоих фанатов, осадила дом правительства Франции. Шумят, ругаются, песни твои распевают. Плакаты с твоими портретами. Там эфир кипит с репортажами и твоими выступлениями.

— Странно, — недоумённо, произнесла я.

— Что странно? — переспросил Ильич.

— Я не рассчитывала на такую сильную реакцию. Видимо, где-то просчиталась, чего-то не учла. Или это было спровоцировано, кто-то помог — простимулировав ситуацию извне.

Ильич переглянулись со Шверником, потом Брежнев, ухмыльнувшись, спросил:

— А ты вроде, как и не причём?

В ответ я просто пожала плечами, и буркнула:

— А зачем они мой чемодан порезали…

Смеялись они оба долго, потом Леонид Ильич улыбаясь, сказал:

— Да-да, задолжали они тебе ужасно много. Да, слушал твоё интервью этим борзописцам. Хорошо говорила, с достоинством. Особенно мне понравилось про 'богатство гражданина СССР'. В том, что за его спиной, и армия и вся сила СССР. Хорошо сказано, веско и политически правильно. Мы тут с товарищами подумали и решили сделать это основным политическим курсом нашего государства. А то как-то за политическими дебатами и спорами, стало забываться, что государство — это не просто механизм, но и его люди. Сила государства должна чувствоваться за каждым гражданином и все должны это знать. Придется, конечно, многое пересмотреть, но мы с этим справимся. Так что, твоё выступление там — пойдёт и у нас в эфир. Лишнее отрежем — нужное покажем. Пусть видят, знают — и гордятся. Грамотно отвечала и красиво, хвалю. За это тебя ждёт правительственная награда, какая — не скажу, сюрприз будет.