— Да? Спасибо! — охотно отозвалась девушка. — Мне тоже нравится. Папа подарил на день рождения. Так старался… Это ведь серебро, авторская работа в единственном экземпляре! Еще сережки были такие же, только одна потерялась. Так жалко — ужас! До сих пор с собой ношу, все надеюсь — а вдруг найдется?

Она потянулась к своей сумочке.

— Вот, смотрите! Оригинальная, правда?

Ирина отшатнулась, словно увидела привидение. Нет, хуже… На узкой ладошке лежал осьминог с растопыренными щупальцами — точно такой же, как тот, что она вытащила из-под матраца давным-давно, в другой жизни… Ирина прижала пальцы к вискам, словно хотела унять головную боль.

Сын увидел, как она побледнела, как сжались губы.

— Мам, ты что? Тебе плохо? Может, таблетку дать какую-нибудь? Да скажи ты хоть что-нибудь, не молчи!

Он вскочил, с грохотом отодвинув стул, и засуетился вокруг нее. Такой большой, неуклюжий, словно щенок-подросток… Хороший все-таки мальчик вырос, заботливый!

Совсем не в отца — и слава богу.

Ирина постаралась улыбнуться и отрицательно покачала головой.

— Нет, Толик, не надо. Все в порядке. И вы, Машенька, не расстраивайтесь. Кажется, я могу вам помочь.

Она прошла в прихожую, взяла сумку с вешалки, достала серьгу из потайного кармашка.

Сейчас осьминог вовсе не казался символом беды — просто безделушка. Ирина вернулась на кухню и протянула ее девушке.

— Вот. По-моему, это ваша.

Маша посмотрела удивленно, потом просияла.

— Ой, Ирина Сергеевна, спасибо большое! Значит, я ее у вас посеяла? А мы с Толиком искали-искали и не нашли! Все углы обшарили. Я уж подумала, на улице обронила…

Ирина увидела, что сын покраснел и смущенно потупился. Кажется, сообразил, где именно нашлась пропажа! Нехорошо, конечно, предаваться любви в родительской спальне, но ведь дело молодое…

Она чуть улыбнулась и очень серьезно сказала:

— Некоторые вещи не теряются насовсем. То, что нужно, никогда не пропадает.