Соседские дома больше не казались зловещими, наоборот, сейчас они выглядели такими симпатичными и милыми, почти родными. Даже темные окна уже не пугали.

Она вошла в калитку, взбежала по ступенькам крыльца и принялась шарить по карманам в поисках ключей. Был страшный миг, когда показалось, что она выронила их где-то в лесу и теперь всю ночь придется провести под холодным дождем, но тяжелая связка отыскалась за оторвавшейся подкладкой. Дрожащими руками Ирина вставила ключ в замочную скважину, и когда дверь распахнулась, готова была расплакаться от счастья.

Не зажигая света, сбросила сапоги прямо посреди комнаты, сняла измазанную глиной куртку и повалилась на продавленный диван. Раздеваться не было сил. Спать, спать, все остальное потом…

Но в последний миг, перед тем как провалиться в темноту, показалось, как будто совсем рядом кто-то есть. Прямо над ухом Ирина услышала тяжелый вздох, потом тихий, но ясный голос горестно произнес:

— Ах, Ира-Ира, что же ты наделала!

К утру распогодилось, тучи рассеялись, и небо засияло яркой весенней синевой. В окна сквозь ситцевую занавеску заглядывало солнце. Еще не проснувшись, Ирина почувствовала на лице его ласкающее прикосновение и чуть улыбнулась. Настроение было замечательное: как можно не радоваться, когда наконец-то закончилась такая долгая зима и впереди — лето?

Открыв глаза, она не сразу сообразила, почему лежит одетая на диване и к тому же не в городской квартире, а на даче. Приехала прибраться, подготовиться к новому сезону? Тогда почему такой беспорядок вокруг? Куртка валяется на полу, резиновые сапоги брошены посреди комнаты, возле них натекла целая лужица грязной воды, мебель покрыта слоем пыли, и сам воздух в доме какой-то затхлый, нежилой…

Хороша хозяйка!

Ирина приподнялась, чтобы отдернуть занавеску, да так и ахнула, увидев собственные руки. Грязные, все в ссадинах, ногти обломаны… Только сейчас она вспомнила, что делала прошлой ночью и зачем приехала сюда. Перед внутренним взором на миг появился лес, дрожащая осина, она сама, закапывающая злосчастный узелок под корнями. И глаза, глаза из темноты…

Нет, нет, не надо это вспоминать! Такого просто не может быть, существо привиделось ей, померещилось со страху!

Ирина еще продолжала себя успокаивать, но хорошее настроение исчезло. Яркость и чистота весеннего утра, синева неба, омытого дождем, первая нежная зелень уже не радовали глаз. Даже солнце виделось каким-то сероватым, словно подернутым пылью, как лампочка, которую сто лет не протирали.

Ирина встала, чувствуя себя разбитой, немощной, словно древняя старуха. Все тело ломило, как после тяжелой работы, голова кружилась, руки и ноги не слушались, будто чужие… Самый воздух здесь казался каким-то давящим. Хотелось немедленно бежать прочь из дома, который Ирина когда-то так любила.

Нет, нельзя! Не оставлять же после себя такую грязь! Ирина тяжело вздохнула и принялась за уборку.

Она мыла полы, вытряхивала коврики во дворе, протирала стекла до хрустального блеска с каким-то угрюмым ожесточением, словно пыталась найти разумное объяснение для своего приезда, вычеркнуть из памяти события прошлой ночи, но теперь больше не думала ни о муже, ни о его любовнице, ни о том, что будет дальше с ней самой.

Нехорошая история с Витиной изменой отступила куда-то далеко и казалась мелким происшествием, не стоящим особого внимания. Что такое запах чужих духов по сравнению со взглядом внимательных желтых глаз существа, рожденного темнотой? Сущая безделица. Ощущение непоправимости совершенного поступка упорно не оставляло Ирину.

Отмывая в тазике заляпанные грязью резиновые сапоги, она чувствовала себя как убийца, пытающийся скрыть следы преступления. И пусть это не кровь, а всего лишь размокшая глина, но почему так погано на душе? Почему ничто не радует? Руки движутся, как заведенный агрегат, а сердце щемит, и думать не хочется ни о чем.