Но много ли от этого радости?

Глядя на ночное небо, на сверкающие молнии, Ирина вдруг с ужасом поняла, что все это Виктор делает не по своей воле! Невидимая, но мощная сила приковала его к дому, к семье, к жене крепче любых цепей. И теперь он будет страдать сам (еще бы! Кто же в неволе радуется?), будет мучить ее, бесконечно срывая раздражение, но не уйдет никогда и никуда.

Это неожиданное открытие так напугало, что Ирина задрожала всем телом. Совсем как та осинка, на холодном ветру… А сколько еще таких дней и ночей предстоит пережить?

Ирина представила на секунду, что пройдет десять, двадцать, может быть, даже тридцать лет — а она все так же будет обихаживать супруга, стирать, готовить, чтобы натыкаться на его ненавидящий взгляд. Так заключенный смотрит на тюремщика или дворовый пес, прикованный цепью к своей будке, — на злого хозяина.

Хотелось крикнуть: я не виновата! Ведь и в самом деле не хотела ничего плохого, только пыталась оградить свою семью, свое счастье от чужого вмешательства! Разве это плохо — бороться за свою любовь, пытаясь вернуть близкого человека? Неужели надо было покорно смотреть, как обманывает муж? Или отойти в сторону, чтобы не мешать, проглотить обиду и ждать, пока сам образумится?

Хуже нет вопросов, на которые нет ответа! Теперь Ирина точно знала только одно: ничего хорошего у нее не вышло. На секунду в памяти всплыло бледное лицо колдуньи, длинные черные волосы и низкий голос: «Тебе решать — тебе и отвечать за все».

Ирина сжала губы. Все так, все правда. Верно говорят: насильно мил не будешь, нельзя заставить полюбить себя, и никакое колдовство тут не поможет. Она сама совершила ошибку — и теперь расплачивается за нее полной мерой.

Но не век же каяться? Ведь поправимо все, кроме смерти! Ирина напряженно думала, как поступить дальше, и в этот миг сверкнула молния.

На миг она осветила все вокруг пронзительно-ярким светом, и в голове у женщины внезапно появилось решение.

Не нужно ей такого счастья. Она ведь не тюремщица, не садистка! Пусть Виктор живет, как хочет, пусть уходит, в конце концов, если разлюбил ее и дома стало невмоготу… Но пусть он снова станет живым человеком, а не тенью самого себя!

Она пойдет к колдунье. Пойдет, как обещала, и деньги отдаст… В конце концов, та их честно заработала. А еще — попросит снять колдовство. Ведь если человек умеет наводить чары, то должен уметь и снимать их! А потом… Что ж, будь что будет.

Странно, но эта мысль принесла некоторое успокоение. Осторожно ступая босыми ногами по холодному полу, Ирина вернулась в постель. Скоро она заснула снова, но даже во сне вздрагивала от каждого удара грома и куталась в одеяло, словно пытаясь защититься от непонятной, но совсем близкой опасности.

Глава 4

Страшная находка

К утру дождь прекратился, в небе сияло солнце. День должен быть жарким… Около семи часов пенсионер Албухин вышел в Лосиноостровский парк выгуливать свою собаку — бело-рыжую дворняжку Альму.

Поначалу настроение у старика было совсем никуда. Ну в самом деле, кому охота подниматься ни свет ни заря! Но что поделаешь, если скулит собака, просится на улицу, поскребывая входную дверь лапой для пущей убедительности. Пора, мол, хозяин! Солнышко встало уже, а ты спишь. Пришлось, вставать, одеваться и, наскоро поплескав в лицо холодной водой, выходить из дома, ведя на поводке заждавшуюся псину.