Денис удивлено притих и задумался, пытаясь постичь смысл услышанного. Постичь смысл... понять... осознать истину... Что такое - эта истина?... Это просто... это то, что есть... что существует... а что существует?..

Даша лежала тихо, только соска во рту беспрестанно шевелилась: туда-сюда, туда-сюда. Спокойный ребенок - одно удовольствие для бабушки. А ухо все никак не хотело воспринимать это нелепое новое слово, не хотело - все! Какая она бабушка?! Какие Маруся с Петей родители... Какая Варька жена и мать... Все просто, как линейка.

Денис слушал новости. По ТиВи рассказывали о гибели Литвиненко.

- Ксеня, я чего-то не понимаю... Как же, интересно, этот Полоний на свободе гуляет, когда его Гамлет давным-давно шпагой заколол?! Ты помнишь? Там еще девка такая была, которая к Гамлету приставала... как ее... Офелия, вот! И, знаешь, Ксеня, этим датчанам ботинки делали просто халтурно. Гамлет говорит там про свою мамашу, что она еще не износила башмаков, в которых шла за гробом. А потом выясняется, что прошло всего два месяца! Но он словно удивляется - ведь королева уже должна была их износить, эти датские туфли!

- Умен до безнадежности... Тебе обо всем этом мама расскажет. Она у нас обожает книги читать. И ты туда же, - отмазалась Ксения.

Вздохнула и взяла мобильник.

- Это я, которая Ксеня...

Олин голос в трубке...

- Все плохо и будет еще хуже.

- Опять звонил? - спросила Ксения.

- Опять не звонил! - выкрикнула Ольга. - Он больше не хочет мне звонить! Ксеня, мне плохо!

- А зачем ты ждешь его звонка? Разлюби твою мать... Пора выбросить его из головы. Оставить за скобками...

Это случилось летом.

5

Лето обливалось дождями, стучавшими, как упорные дятлы, по подоконникам. Бесконечными, доводящими до отчаяния, то проливными, то слабенькими. От их неизбежности и беспросветности хотелось выть или плакать. Зато рассуждать о настроении не приходилось. Нет как нет, и не надо. Без него лучше и спокойнее. Во всяком случае, ровненько.

- На западном фронте без перемен, - вяло проконстатировала Ольга. - Небо чернее черного. Хотя почему-то с утра не выпало ни капли. Это что-то. И пора уже читать молитву о дожде. Может, устроим?

Наташа нехотя отмахнулась от подруги: не проявляй ненужного остроумия, сегодня клиентов мало, лето, няни и гувернантки никому не нужны, они всем остро понадобятся позже, так что беги скорее домой, пока не накрыло очередным ливнем. И зонтик не забудь. В магазине-то была нынче?

Ольга бросила косметичку в сумку и вышла на улицу. Тучи висели низко и тяжело, придавливая к земле и без того придавленных. Оля медленно двинулась к метро, размышляя о привычном.

"Агату Кристи" она ненавидит. Ненавидит - и все. Потому что каждый вечер, едва открывает дверь в квартиру, "Агата" поет ей навстречу, приветствуя и пытаясь на что-то вдохновить. Вероятно, на новые хозяйственные подвиги. Конечно, если каждый день крутить одну и ту же, даже самую любимую мелодию, да еще на полной громкости, можно возненавидеть что угодно. Общее место. Ненавидит она и "Гражданскую оборону", и "Роллинг Стоунс", и "Аквариум". А также "На-на", "Русский размер", "Премьер-министра" и эту странную группу с диким названием "Наутилус помпилиус". И проклинает тот день и час, когда им всем вдруг захотелось запеть.

- Наушники! - кричит Ольга с порога Максиму, поступившему в этом году в университет. - Соседи, наверное, с утра тебе в стенку достучаться не могут!

Музыка не притупила острый слух и догадливость Максима. Он ненадолго убирает звук и лениво встает с ковра, на котором часами под пение любимых групп накачивается гантелями.