- Мама-Оля вошла...

- И ничего не принесла! - сурово обрывает она сына.

- Как ничего?! - искренне изумляется двухметровый ребенок.

- Как ничего? - и в дверях кухни, где, как всегда, с помощью фена наводились кудри, появляется не менее удивленная восьмиклассница Марина. - А это что?

И Марина торжествующе-обличающим жестом указывает на две сумки, которые никуда не спрятать.

- Сумчатая ты наша! - проникновенно поет Максим. - Там колбасятина?

Ольга молчит и смотрит в кухню. Стул. Хороший, добрый, необходимый предмет. Сесть... И ничего не делать. Долго-долго. Просто смотреть в окно на дождь. И на черные тучи. Кресло. Диван. Плита... Пылесос... Утюг... Кастрюли...

Жизнь прошла на кухне, в салатах.

Привычно голосила свой хит группа "Крематорий". Потрясало даже не содержание, а интонация. Мужской густой, приятный баритон, спокойно-переливчатый, элегический, с эдаким серьезным мягким лиризмом:

Мы живем для того, чтобы завтра сдо-охнуть!..

Оптимистичная песня. Но, в сущности, вполне правдивая. "Крест деревянный иль чугунный назначен нам в грядущей мгле..."

- Ты, мамочка, сегодня слишком устала, совсем перетрудилась, - изображает Марина заботу и нежность. - А что ты нам купила?

Ольга купила им новые кроссовки, ухнула последние деньги, зато фирма, отпад, прикид...

- Я купила эспандер, - говорит она. - Это что-то...

- Зачем? - снова искренне удивляется старший ребенок. - У меня есть!

- Почему тебе, сынок? Почему всегда все - тебе?! Я купила эспандер для себя. Буду тренировать руки.

- На старости лет? - хохочет Максим и осекается. - Ты что, серьезно?

Марина стоит, открыв рот, и недоумевая, переводит круглые, старательно вызелененные глаза, с брата на мать и обратно.

- Да, детки! - подтверждает Ольга и вынимает коробочку с эспандером из сумки. - Вот он, мой спортивный снаряд! Теперь верите?

Дети верят, но по-прежнему не понимают.

- А ты опять голая? - мрачно говорит Ольга дочери. - Топики ваши дурацкие... Посмотри на себя в зеркало! И учти: эпоха ног от шеи и ногтей-когтей благополучно окончилась! Отныне на работу берут немолодых дам с мозгами, а не с ногами! Разобрались, наконец, что молодежь - безответственная и безграмотная, зато наглая и амбициозная, с завышенными требованиями зарплаты в две тысячи баксов!

Действительно за последние время Ольгу неожиданно стали приглашать к себе и вузы, и издательства, хотя раньше они же морщились, услышав, сколько ей лет. И Ольга всерьез подумывала вернуться преподавать или хотя бы совмещать, чтобы оставить позже опротивевшее ей Наткино агентство нянь и гувернанток. Да, уже многие нагрелись на молодых и осознали ценность старых кадров.

На самом деле молодой специалист и в науке, и в искусстве-литературе - штучка довольно опасная. Как личность он еще никто, не сформировались подлинные ценности, отсутствует стержень, зато за плечами - научное или литературное образование, и чисто технически он умеет творить. И очень может быть, натворит нечто весьма опасное благодаря довольно неплохому уровню владения словом или научным материалом, плюс в силу юного возраста.

Максим приглушает звук в наушниках и отвечает вместо сестры:

- Все-таки удивительны люди по части двойных стандартов! Какой искренний визг поднимают эти взрослые, какой несут бред сивой кобылы в лунную ночь под окошком! До чего, мол, дошла развязность: вон, на эстраду петь выходят девицы с полуоткрытой грудью, в коротких юбочках и из-под них еще задницу показывают! А между тем ваше поколение спокойно смотрит и любит балет, которым мы гордились на весь мир и славный еще с советских времен. Но если взглянуть на него под иным углом зрения? Да что такое этот балет, как не развязность высшей пробы?! В балете что, задницы не показывают?! Да там девицы в пачках ноги выше головы задирают! Грубо говоря, своим исподним трясут на глазах у публики похлеще девок на эстраде! А мужики? Эти вообще в таких трико, где очертания всего мужского хозяйства напоказ! И я, опять же, не встречал подобных примерчиков на современной эстраде.