- Прекрасно поживает. Без вариантов... - пробурчала Ксеня. - В зале уже меня пробуют освистывать. Ничего подобного раньше не наблюдалось. Он далеко пойдет.

- А может, она? - пробормотал Сашка.

Ксения ударилась об его взгляд.

- Ты что-то знаешь? Подозреваешь кого?

- Только не это! Брякнул просто так. Одно знаю точно - этот человек очень силен и могуч. Может многое, что под силу далеко не каждому.

Знал ли, догадывался ли, подозревал ли Сашка, что Ксения ему, как писали в старинных романах, неверна? Ксению это не сильно заботило. Верность... Что это такое? Как порой далек от нее оказывался смысл тех или иных слов... Да она и не пыталась доискиваться до их сути. Слова разлетались в воздухе легкокрылыми пташками, не трогая никого и никого не касаясь, лишь тихий шорох крыльев... Думать так было привычно. Не касались... никого... никогда... слова... и поступки... тоже... никогда... никого...

А ведь она спрашивала у Сашки, можно ли судить по поступкам. Если они хорошие, нормальные. Он сказал, что нельзя. Нельзя... никогда... никого... судить... по поступкам... А как же еще судить? Они не критерий. А что же критерий?

Нет, философия была не ее стихия.

Как трудно жить на Земле... А кто тебе обещал, что будет легко?..

- Зачем актерам ум? - однажды спросил вдруг Сашка. И сам ответил: - Он им вовсе ни к чему. Им нужны совсем другие данные. Я на днях читал, как один ваш великий сам - понимаешь, сам! - его даже никто не спрашивал об интиме, рассказывал, что он недавно проверялся, и у него все отлично с мужской сферой. Не импотент он и вполне в силах детишек молодой жене строгать.

- Грубо... - поморщилась Ксеня.

- Зато правдиво! - и коньячные глаза в упор.

Знал ли он... подозревал ли... догадывался ли...

Как-то неожиданно сказал в пространство:

- Если жена нашла любовника, лучше всего ничего не предпринимать. Решительные меры в подобных обстоятельствах погоды не делают. Просто муж оказывается в роли отставленного стула, которому предпочли кресло.

- Это к чему? - полюбопытствовала Ксения.

Старательно обошла его взглядом.

- А в речке крокодил... и вправду крокодил... - ответил Сашка.

И Ксеня взбеленилась:

- Что ты талдычишь одно и то же?! Какие такие крокодилы?! Тебе не надоело?!

- А тебе? - спросил Сашка.

Она услышала Олега и вдруг заплакала. Хотя вообще была скупа на слезы - достаточно проливала их на сцене и на экране.

- Не плакай и не печаль бровей, - шепот в трубке. - Что-то дома? Я давно тебя не слышал... Но много слышал о тебе. Говорили, что все в порядке. Очевидно, если судить по количеству рецензий.

Год назад она ему сказала... так решительно выпалила... слова сухие, как крекер... ну да, все обдумала... а что там было обдумывать?.. они не могут быть вместе... не могут... никогда... ни при каких обстоятельствах...

Олег глянул молча: почему?..

А через почему... Через дни и месяцы их встреч... через слова и фразы... которые постоянно ломались, не склеивались... ничего не определяли и не решали ничего... Они жили в пустоте слов и фраз, создающих размытый фон, декорирующих то, что нельзя декорировать... Или можно?

- У нас нет будущего? - невозмутимо спросил Олег.

Две секунды на размышление...

- Оно есть всегда, но у нас вдвоем - нет, - пробормотала Ксеня.

Тогда уже появился Глеб, и Ксения пленилась им, его влюбленностью, его преданностью... Знала, что не любит. А разве Сашку она любила? И разве много семей на Земле строятся именно по любовному принципу? Когда так много других, не менее привлекательных заманчивых постулатов: хочу замуж, хочу семью, хочу детей, что я, хуже других? Он такой милый, такой заботливый.