— Ну, думаю, только часть. Я многим обязана тебе, Стивен.

Он повернулся и вопросительно посмотрел на нее.

— Если бы ты не подтолкнул меня глубже копнуть эту историю, я бы никогда не обнаружила их маленький заговор.

— Если бы я не подтолкнул тебя, ты не заполучила бы эту здоровую шишку на голове или что-нибудь еще хуже, — ответил Эл.

— Ты не должен упрекать себя за это. Ты же не мог знать, на что способны эти ребята. Но я не об этом. Дело в том, что я чувствую: ты достоин большего, и часть моих заслуг на самом деле твоя. Мы сделали эту историю вместе.

Эл улыбнулся.

— Говорил тебе, что из нас выйдет отличная команда.

Сьюзен вздохнула, и Эл вдруг заметил ее неожиданно тоскливый взгляд. А когда это выражение исчезло из ее глаз, она обратила внимание на свою фотографию, висящую на стене. Сьюзен наклонилась вперед, прикоснулась к ней пальцем и повернулась к нему.

— Это та карточка, что для моего личного дела?

Она готова была поклясться, что увидела, как Эл покраснел, хотя поверить в это было трудно. Может, виноват этот странный свет?

— Да, вот та копия, которую ты просила. — Эл перебрал кучу рабочих материалов на скамье и вытащил ее снимок.

Сьюзен медленно взяла его.

— Спасибо тебе, — мягко произнесла она.

— Нет проблем. — Эл откашлялся. — Тебе что-нибудь надо было?

— Нет, — неуверенно ответила она, — просто хотела рассказать тебе, что сегодня утром мне звонила одна из моих бывших соучениц по журналистской школе.

— И? — сказал Эл.

— Ну, она закончила на год раньше меня. Она вроде как помогала мне, ну, ты понимаешь, когда мы вместе работали в местной газете в колледже. Так вот, а теперь она сотрудник чикагской «Пост». Она сказала, что все там говорят обо мне и о том, как я раскрутила эту историю. Вроде как я деревенщина, которая неожиданно сделала что-то хорошее и выбилась в люди.

Эл кивнул, следуя за ходом ее мыслей. Он сразу почувствовал, как его желудок сжался, будто его узлом завязали, ладони мгновенно вспотели.

— Во всяком случае, — продолжала Сьюзен, — она хочет, чтобы я приехала и провела с ней несколько дней. Посмотрела, чем она занимается. Получила представление, как работает журналист центральной газеты. Бреннан дал добро.

Эл было так больно, будто нож в спину всадили. Хотя он и пытался говорить легким тоном, но даже сам услышал язвительные нотки в собственном голосе.

— Прекрасно. Надеюсь, для тебя это обернется удачей.

Сьюзен почувствовала его напряженность. Всего несколько минут назад воздух в фотолаборатории был теплым и уютным, а теперь он замерз и навис тяжелой глыбой.

— Что ж, думаю, мне стоит съездить, взглянуть, что и как. Это и правда может оказаться удачей и привести к чему-то большому.

Сьюзен удивилась, почему объясняет все это. Эл желал ей добра, и все же она чувствовала, что он не хочет, чтобы она ехала. Почему? Он же с самого начала знал, что это именно то, к чему она стремилась. В этом плане между ними не было никакой недосказанности или притворства.

— Да. Желаю удачи, — сказал Эл, возвращаясь к своей работе. Это было самое трудное дело, которое он когда-либо сделал. Больше всего ему хотелось схватить ее за плечи и трясти. Трясти, пока не набьется хоть немного здравого смысла в эти ее глупые бабьи мозги. Сказать, что счастье и любовь ждут ее здесь и только здесь. Что она никогда не будет счастлива, работая в крупной газете. Люди там совсем не ее типа. Многие, вернее, большинство из них были безжалостными в своих амбициях, тщеславии и стремлении карабкаться на самый верх, а вовсе не чуткими и заботливыми, как Сьюзен.