Конте почувствовал, что краснеет.

    -  О каком стимуле вы говорите?

    Ева проникновенно посмотрела на него, затем подступила к нему вплотную и положила руки ему на плечи.

    -  Вы знаете, о чем я говорю. И знаете… знаешь, что я это знаю. Мы давно знаем об этом, только боимся признаться друг другу и самим себе. Даже теперь, когда нам предстоит долгая разлука, ты не решился прийти ко мне и сказать три простых слова. Но ведь именно ты должен сделать первый шаг. Ты же мужчина.

    Конте смотрел в ее широко раскрытые серые глаза и вместо прежней притворной холодности, вместо показной отчужденности видел в них нежность и обожание.

    -  Я люблю тебя, Ева, - сказал он те слова, которые так боялся произнести даже мысленно. - Безумно люблю. Мне нельзя было влюбляться в тебя, но я ничего не смог с собой поделать.

    -  Я тоже не смогла, - ответила Ева. - Пыталась, но не смогла. И теперь не жалею об этом.

    Они поцеловались. Губы Евы были мягкими и теплыми, а сам поцелуй - совсем неумелым. Однако Конте не променял бы его ни на какие сокровища мира - этот поцелуй, словно самый первый в своей жизни, он запомнит на многие годы.

    Они еще долго стояли, крепко прижавшись друг к другу. Конте обнимал хрупкую фигурку Евы и чувствовал, как она все сильнее дрожит от еле сдерживаемого желания. Наконец девушка, сделав над собой усилие, мягко высвободилась из его объятий и покачала головой:

    -  Нет, так было бы неправильно. Я не хочу один раз - а потом ждать. Лучше подождать, а потом - постоянно, всегда. Всю жизнь… - Она взяла его за обе руки. - Пожалуйста, прими правильное решение. Сделай то, что должен сделать, а потом позови меня. Я поддержу тебя во всем, помогу тебе справиться со всеми трудностями. А ты поможешь мне… поможешь смириться с тем, что все мы живем в изменчивом прошлом.

    Конте не понял смысла последних ее слов, но решение уже принял. Окончательно.

    21

    Виктория Ковалевская, дитя звезд

    Коридор был пуст и должен был оставаться пустым еще восемь с половиной минут. Такое близкое будущее не имело существенных вариаций, и секунда в ту или другую сторону для нас не играла существенной роли. Чтобы добраться до рубки управления, нам требовалось всего полторы минуты. Это уже был сущий пустяк.

    Самая сложная часть плана осталась позади - мы успешно проникли на борт «Свободного Аррана» и никем не замеченные просидели в укромном местечке, пока он стартовал и выходил из околопланетного пространства. Лишь теперь, когда интенсивные переговоры с диспетчерской закончились и корабль начал разгон, готовясь к переходу в овердрайв, мы выбрались из укрытия и начали действовать. До запуска ц-привода оставалось чуть меньше сорока минут - за этот отрезок времени нам предстояло провести операцию по спасению двадцати трех человек.

    «Мы уже на месте», - донеслась до меня мысль Тори, которая вместе с Мишелем Тьерри и Генри Янгом должна была проникнуть в машинное отделение.

    «Мы тоже, - ответила я, остановившись вместе со своими спутниками перед дверью рубки управления. - Жди сигнала».

    Алена (замечу: Алена из будущего, которая дважды убила доктора Довганя и которую я для удобства решила называть Аленой-старшей) прижала ладонь к сенсорной пластине. Дверь послушно открылась, и девушка первой вошла внутрь.