Наша юридическая фирма, с момента ее основания в начале прошлого века, была чисто семейным предприятием. После смерти отца (он утонул, купаясь в штормящем море, когда я еще учился в школе) фирму возглавил его младший брат Андрей. За годы своего руководства он только и сумел, что удержать ее на грани банкротства и сохранить часть прежней клиентуры. Когда я закончил университет и получил диплом юриста, дела нашей фирмы шли из рук вон плохо. Не знаю, то ли мне просто везло, то ли я действительно такой хороший адвокат, как обо мне говорят, но всего за пару лет мне удалось полностью восстановить пошатнувшийся было престиж фирмы. Дядя Андреи еще какое-то время занимал кресло старшего партнера, но впоследствии уступил его мне, а сам ушел на пенсию, разделив свою долю между сыном и дочерью. Так мы втроем и работали.

    Павел и Агнешка очень обрадовались, когда я сообщил, что с сего дня полностью переключаюсь на дело Алены Габровой, уступая все прочие им. Они всегда считали меня чокнутым трудоголиком и жадиной, который отнимает у них кусок хлеба, загребая под себя всех мало-мальски перспективных клиентов. Теперь же я твердо решил, что, заполучив денежки Конноли, стану работать в два-три раза меньше и предоставлю кузине с кузеном большую свободу действий. В отличие от их отца, они мне нравились, особенно Агнешка - у нее была светлая голова.

    Явившись в без четверти десять в контору, я узнал от секретарши, что важный клиент, о котором я упоминал выше, в назначенный час не придет. Оказывается, вчера вечером, во время хоккейного матча, у него прихватило сердце, - «Консулы» выиграли, поэтому инфаркта не случилось. Тем не менее доктор приписал ему в ближайшие несколько дней воздержаться от любых дел, и он предложил перенести встречу на конец недели.

    Я задержался еще на полчаса, чтобы просмотреть скопившуюся за выходные корреспонденцию, подписать чеки и дать несколько поручений сотрудникам. Потом мы с Павлом вкратце обсудили вчерашнюю игру и сошлись во мнении, что если наши сохранят нынешнюю форму, то обязательно выиграют Кубок. Выпив за будущие победы по стакану сока, мы попрощались до завтра, и я на своем флайере полетел в Ванкувер…

    То есть, конечно, в Нью-Ванкувер - но зачастую мы опускаем приставки «нью», «новый» и «новая» во всех географических названиях нашей планеты. Ведь в самом деле, очень трудно спутать два Ванкувера, два Монреаля или два Торонто, находящиеся на расстоянии одиннадцати тысяч парсек друг от друга. Когда-то давно мы были колонией земного государства Канада, и, хотя с тех пор много воды утекло, напоминания о нашем прежнем статусе встречаются буквально на каждом шагу. Этой целый ряд топонимов - от доброй сотни городов и местечек до реки Оттавы, Гудзонова моря и континента Лабрадор; и денежная единица - доллар; и национальный флаг с кленовым листом; и британская правовая система, во многом основанная на силе судебных прецедентов; и повальное увлечение хоккеем - говорят, что в этом мы переплюнули даже самих канадцев.

    Дамогран был открыт довольно давно, еще на заре Эпохи Освоения, но, несмотря на то, что он изначально был приспособлен к жизни человека и обладал ровным, мягким климатом, его заселение на первых порах шло очень вяло. Тому было целых две причины: во-первых, Дамогран находился очень далеко от Земли, он и сейчас-то считается фронтиром, а по тем временам это вообще было у черта на куличках; а во-вторых, канадцы, как и граждане других благополучных стран, не горели желанием массово покидать матушку Землю, предпочитая сомнительной романтике пионерства сытую и спокойную жизнь у себя дома. Вместе с тем планета была слишком хороша, чтобы вовсе отказываться от ее колонизации, тем более что демографы предсказывали резкий всплеск рождаемости в Канаде - а на этот случай, во избежание сильных социальных потрясений, было бы неплохо иметь резервное жизненное пространство.