-  Боюсь, ваше начальство совершило ошибку. К вашему сведению, я защищаю барышню Габрову. Торн-Смит небрежно пожал плечами:

    -  Я знаю. Потому-то мне и поручили сопровождать вас. Чтоб вы не искали меня, если захотите задать вопросы.

    -  Гм-м. Прокурору не понравится, что мы разговаривали до ваших показаний в суде.

    -  Ну и пусть он… - Торн-Смит запнулся. - А мне безразлично, господин адвокат. Я не его подчиненный. Что он мне сделает, в угол поставит, что ли… Ведь в этом нет ничего незаконного, правда?

    -  Конечно, нет, - успокоил я его. - Пока я не пытаюсь всучить вам взятку, все в порядке. Просто в прокуратуре не приветствуют контакты свидетелей обвинения с адвокатами защиты.

    -  Тогда это их личное дело.

    По всему было видно, что Торн-Смит сгорал от желания рассказать мне обо всем, что он видел и чего не видел, но о чем знает. Бесспорно, убийство доктора Юрия Довганя было самым выдающимся событием в его пока что короткой жизни, и осознание своей причастности к этому делу внушало молодому человеку чувство собственной значимости. Сейчас он не испытывал ко мне никакой враждебности, но я мог держать пари, что после перекрестного допроса в суде он возненавидит меня всеми фибрами души. Вот такая у нас, адвокатов, скотская работа.

    Когда лифт остановился на шестнадцатом этаже Владимир Торн-Смит первым вышел из кабины, пересек просторный вестибюль и остановился перед дверью, на которой красовалась табличка с надписью «Юрий Л. Довгань, доктор психологии».

    -  Помещение еще никто не занял, - объяснил Торн-Смит, доставая из кармана карточку-ключ. - В приемной все осталось точно так, как было в день убийства, а из кабинета изъяты лишь те вещи и предметы, которые принадлежали лично доктору Довганю.

    Он сунул карточку в щель, послышался тихий щелчок замка, и дверь открылась. Мы вошли в просторную приемную, приблизительно пять на восемь метров. В ее дальнем конце, справа от двери в кабинет доктора, располагалось рабочее место секретарши - Светланы Торн-Смит, жены сопровождавшего меня охранника. Сейчас оно пустовало, и на широком столе, кроме интеркома и компьютерного терминала, больше ничего не было. Мягкий стул был вплотную придвинут к столу.

    -  Ваша жена по-прежнему работает в медцентре? - спросил я.

    -  Нет. Девять дней назад Светлана родила сына и ушла с работы.

    -  Это ваш первый ребенок?

    -  Да.

    -  Примите мои поздравления.

    -  Спасибо.

    Я не спеша прошелся по приемной, стараясь не упустить ни единой детали обстановки. Судя по тем снимкам, что я видел в деле, здесь действительно ничего не меняли, разве что регулярно проводили уборку. Даже журналы и брошюры на столиках возле кресел для посетителей были те же самые - «Мне 14», «Юный ксенобиолог», «Как поладить с родителями» и тому подобное.

    До того рокового дня Алена Габрова уже пятый месяц регулярно приходила на прием к Юрию Довганю, известному специалисту по детской и подростковой психологии. Делала она это не по своей инициативе, а по настоянию школьного психолога-консультанта, которого сильно беспокоила ее возросшая агрессивность по отношению к сверстникам и учителям. Особенно доставалось от девушки преподавателям истории, философии и литературы. Для шестнадцатилетнего подростка с высоким уровнем умственного развития ничего не стоит выставить своего учителя круглым идиотом, и Алена проделывала это с завидной регулярностью и огромным удовольствием. Ей было невдомек, что школьный преподаватель - не ученый, ему вовсе не нужно знать слишком много, он лишь обязан владеть знаниями по своем> предмету в объеме, требуемом программой, но владеть ими досконально и уметь передать их ученикам.