Собранные доказательства позволили следствию реконструировать картину совершенного преступления. Как гласила официальная версия обвинения, незадолго до четырех часов Алена Габрова пришла в медицинский центр, поднялась на сорок шестой этаж, где находился кабинет доктора Довганя, и, спрятавшись в туалете, дождалась, когда из приемной выйдет предыдущий пациент. Затем позвонила на интерком в приемной, представилась медсестрой из гинекологического отделения и попросила Светлану Торн-Смит, которая была на шестом месяце беременности, срочно зайти к доктору Петровскому. Присутствие Владимира Торн-Смита (если, конечно, Алена видела, как он входил в приемную) нисколько не нарушало ее планов - она знала его и могла предположить, что он уйдет вместе с женой. Так оно и случилось.

    После ухода супругов Торн-Смит путь был свободен. Алена Габрова, никем не замеченная, вошла в кабинет, убила доктора Довганя, вложила пистолет в его руку и покинула место преступления. На все это, включая попытку удалить отпечатки пальцев, ей понадобилось максимум пять минут, а секретарша с мужем отсутствовали по меньшей мере десять. Понимая, что у полиции обязательно возникнут вопросы по поводу ее отсутствия на приеме, и стремясь создать себе алиби, Алена не ушла сразу, а переждала некоторое время в каком-то укромном месте (может быть, в том же туалете, и может, именно тогда, а не до убийства, она выкурила сигарету, успокаивая нервы), после чего вернулась в приемную, где весьма убедительно разыграла сцену опоздания. И это едва не сошло ей с рук.

    Для полноты картины недоставало только записей передвижений Алены по медицинскому центру. Как обнаружилось позже, в результате тонкого и умелого вторжения в местную инфрасеть все находящиеся в здании центра видеокамеры с 15.50 до 16.35 не функционировали, а на мониторы диспетчерской выдавались картинки, заснятые в этот же отрезок времени, но днем раньше. Поскольку больница - не банк и не министерство, то охранники особо не следили за мониторами и не заметили всяких мелких несоответствий. Насколько мне было известно, следствию так и не удалось доказать, что вмешательство в инфрасеть было произведено моей подзащитной, но прокурора это не сильно расстроило - у него и без этого хватало материала.

    Я медленно прошелся по кабинету и остановился перед широким, на всю стену, окном. Улики неопровержимо указывал и на виновность Алены Габровой, но мало того - они свидетельствовали, что преступление было тщательно, хоть и неумело, спланировано. А за предумышленное убийство при отсутствии смягчающих обстоятельств по закону полагается «прочистка мозгов» - а выражаясь официальным языком, «необратимое медикаментозное подавление центров агрессивности». В общем, более гуманный и изящный вариант распространенной в древности лоботомии. Единственная надежда - на юный возраст моей подзащитной и на то, что мне удастся отыскать те самые смягчающие обстоятельства.

    Я посмотрел на часы. Было без четверти двенадцать, а в половине первого мне нужно быть в Ванкуверской тюрьме для несовершеннолетних, где у меня назначено свидание с Аленой Габровой. Впрочем, я возлагал мало надежд на предстоящую встречу, по своему опыту зная, что клиенты редко бывают до конца откровенными со своими адвокатами. И коль скоро Алена скрывает правду даже от своих опекунов, то мне уж тем более не стоит рассчитывать на ее искренность. Ну разве что в ходе нашего разговора я найду достаточно веские аргументы и сумею убедить ее нарушить обет молчания. В конце концов, она умная девушка, очень умная - ее коэффициент интеллекта достигает 172.