-  У меня есть, был… нет, есть друг, он… нарк, сидит на игле, - она помолчала, а у меня сделалось кисло во рту, так мне не нравится эта модная молодежная болезнь и ее жертвы.

    Я ждал, что она скажет еще, и девушка тяжело вздохнула и продолжила рассказ:

    -  Я долго не знала, что он колется, а когда узнала… впрочем, это неважно. У него большие долги, и они мне сказали, что, если он их не отдаст, то его убьют. Вот, собственно, и все.

    -  То есть как все? А при чем тут вы и тем более я?

    -  Ах, это, ну эти, которым он должен деньги, велели, чтобы я пробралась к вам и, и… - она замялась, но все-таки договорила, - чтобы я вам… понравилась, вы меня понимаете? Тогда они его не тронут. - Она опять замолчала.

    -  Это они вам дали документы страхового агента?

    -  Да, и книжку велели прочитать о страховке, чтобы вы ни о чем не догадались. Этот, который меня грузил, сказал, что вы фраер, и если я вам дам…

    «Фраер» меня заинтересовал - это слово сейчас редко употребляется, таким термином пользовалось старшее поколение уголовников. Пошлый в данном контексте глагол «дать» я вежливо не заметил.

    -  И что от меня нужно этим людям? Они дали вам конкретные инструкции? - задал я праздный вопрос.

    -  У вас есть какой-то меч. Я, честно говоря, не очень поняла. Вы сами должны знать, что им нужно, если вы его отдадите, то спасете человека, а я буду, буду, ну, вы понимаете, - не очень вразумительно объяснила девушка.

    -  Вы так любите своего парня?

    -  Да. Нет. Я теперь ничего не знаю…

    -  Он знает, что вас заставляют делать?

    -  Да, - коротко ответила Ольга Глебовна, вспыхнула и жалко съежилась.

    У меня есть собственные способы отличать правду ото лжи. Скорее всего, она говорила правду.

    Мы молча сидели на кухне. Ольга Глебовна снова заплакала, тихо и безутешно. Мне не было жалко ее наркомана, способного продать свою девушку за дозу героина. Пусть это жестоко звучит, но меня совершенно не интересовали его судьба и продолжительность жизни.

    -  Я не отдам… - начал было говорить я, но меня прервал телефонный звонок. - Извините, - сказал я гостье и снял трубку. - Слушаю?

    -  Три штуки, братан, больше не могу, - сказал голос «офицера» Вовы.

    -  Это твои проблемы, - холодно ответил я. - Если хочешь, за остаток возьму в зачет Поэта.

    -  Я же тебе говорил… - сердито пробурчал Вова и первым повесил трубку.

    -  Так вот, при всей симпатии к вам, я не отдам этот самый меч, - сурово проговорил я, но опять запиликал телефон. Видимо, Вова решил поторговаться.

    -  Я сказал, что это минимальная цена! - гаркнул я в трубку.

    -  Какая цена? - поинтересовался голос Поэта Дмитриева.

    -  Это я не вам, Иван Иванович, - без паузы ответил я.

    -  Вы меня так сразу узнали? - промедлив несколько мгновений и почти скрыв удивление, спросил Поэт.

    -  Да, и я как раз говорю вашей посланнице, что саблю вам не отдам.

    -  Она вам объяснила, что будет с ее молодым человеком?

    -  Естественно, только мне непонятно, за кого вы меня держите? Мне все равно, что с ним случится.