Только теперь я почувствовал, что мне совсем плохо. Голова гудела, в мозг били удары пульса, виски ломило и начинало поташнивать. Скорее всего, я получил легкое сотрясение мозга. Меня в этой ситуации удивляла только ничтожность раны. При ударе с такими последствиями пуля должна была, как минимум, содрать мягкие ткани головы и зацепить черепную кость, а при осмотре, правда, торопливом, я этого не заметил.

    Пока Ольга Глебовна возилась на кухне, я принял две таблетки «Анальгина» и опустился в кресло, мучаясь от гремящего телевизора. Мне нужно было немного привести себя в порядок, чтобы встретить ожидаемых гостей в приличном состоянии. Во дворе нашего дома собралось довольно много народа, в основном в милицейской форме. К нам пока никто не заходил. У милиции, вероятно, хватало работы и без опроса жильцов. Думаю, не каждый день ей приходится находить убитых в подъездах киллеров. Между тем, голова у меня превратилась в сгусток боли, даже веки удавалось поднимать с большим трудом.

    Ольга Глебовна, закончив уборку на кухне, заглянула ко мне в гостиную, вероятно, пококетничать, но, увидев, что я странный и скучный, опять вернулась на кухню. Анальгин на меня никак не подействовал, а других, более сильных, обезболивающих лекарств дома не было. Идея попробовать собственные экстрасенсорные таланты на самом себе пробилась, когда боль сделалась невыносимой. Я поднял руки над головой и начал делать пассы. Удивительно, но сразу же мне стало легче. При том кожей головы я не ощущал никакого воздействия, а ладонями четко выделил болезненную зону. Эксперимент меня так заинтересовал, что я не уследил момента, когда головная боль полностью прошла.

    Я был уже в норме, когда, наконец, в дверь позвонили. Почему-то власти, желая пообщаться с гражданами, не очень с нами деликатничают. Звонок был продолжительным и напористым. Мы с Ольгой Глебовной одновременно выскочили в прихожую. Она тревожно посмотрела на меня, вероятно, связав приход гостей с утренними угрозами в мой адрес.

    -  Кто это может быть? - испуганно спросила она.

    Я неопределенно пожал плечами и спросил, кто звонит.

    -  Откройте, милиция! - распорядился грубый голос.

    Я посмотрел в глазок. Перед дверями стоял человек в форме, в сопровождении двоих в штатском. Я не стал ломаться и играть в дурочку, и сразу же отпер дверь.

    -  Я ваш участковый, - хмуро сказал милиционер и, помахав у меня перед носом закрытым удостоверением, невнятно пробормотал свое звание и фамилию.

    Наступал самый ответственный момент, от того, как я себя поведу, зависел интерес милиции к моей персоне.

    То, что у представителей криминальной милиции обычно великолепная интуиция, я знаю по опыту. Малейшее неточное движение, и они так просто от меня не отцепятся. За стиль поведения я выбрал систему Станиславского, внушил себе, что я совершенно ничего не знаю и ни о чем не догадываюсь, притом, что визит милиции не может не вызывать у меня интереса, как у любого любопытного обывателя.

    -  Слушаю вас? - заинтересованно произнес я и добавил, обращаясь к Ольге Глебовне впервые по имени и на «ты». - Оля, выключи, пожалуйста, телевизор.

    -  Вы проживаете в этой квартире и здесь же прописаны? - поинтересовался средних лет сотрудник в штатском, видимо, старший по званию, оттесняя участкового и без приглашения входя в прихожую.

    -  Да, это моя квартира.

    -  Нам нужно с вами поговорить. Что здесь смешного? - добавил он, заметив мою невольную улыбку.