– Рик был словно фейерверк в ночном небе, – признаюсь я. – Он ворвался в мою жизнь, и она круто поменялась. Он любил удивлять. В один день мы могли кататься на лыжах в Аспене, вечером ужинать в Париже, а рассвет встречать на берегу моря.

– Не рассказывай про «красивую жизнь», – хмурится Кристоф. – Лучше объясни, почему ты терпела.

Я вздыхаю, мысленно пытаясь подобрать слова, и не нахожу нужных.

У меня не хватало душевных сил, чтобы объяснить все Азалии, у меня не хватало красноречия, чтобы рассказать все психологам, и только Королева Кед поняла.

– Это сложно… – предупреждаю я. – Я не знала границ. Рик был для меня первым во всех смыслах – первый мужчина, первые отношения, первая любовь… Первый во всем.

– Ты забыла добавить, что он стал для тебя первым демоном, – его рука сжимается на моем запястье, но он тут же убирает ее.

Я вздрагиваю, опускаю глаза.

Неприметная змея выбирается из кучи шуршащей листвы и, резко вонзив клыки, отравляет наши начинающиеся отношения первой порцией яда.

– Откуда ты знаешь? – выдавливаю я.

– Я видел фотографии, – наклоняет голову лаэрд. – Лаэрд Матиаз посчитал, что мне будет полезно знать все о вашей половой жизни. Да и ты сама сказала, что он учил тебя вести себя как лаэра.

– Осуждаете, мистер Дамир? – догадываюсь я и опускаю голову еще ниже.

Мне кажется, что Кристоф сейчас встанет, окинет меня взглядом, полным отвращения, и пересядет в другой конец салона. Но проходит минута, за ней другая, а он все так же сидит рядом и жадно поедает глазами.

– Его – да, – наконец отвечает Кристоф. – Аврора – это всего лишь природа. Демоны делают это с демонами, белки с белками, носороги с носорогами. Все остальное является извращением. У демона и человека разная физиология, разные способы получить удовольствие. Где мы целуем – они кусают, где мы гладим – они рвут когтями кожу.

Кристоф замолкает, проводит рукой по своим растрепанным волосам и качает головой.

– Он не имел права подвергать тебя такому риску и такой боли.

Я вздыхаю. А что еще сказать?

Да, Рик не имел права подвергать меня такому риску. Да, он не должен был использовать цепи, ошейники, плетки, когда был человеком. Да, он не должен был привязывать, шлепать и хлестать меня палками, когда я делала что-то, что ему не нравилось. Да, он много чего не должен был делать…

Но винить надо не его одного. Я тоже виновата.

Я должна была очнуться от этого любовного безумия. Я должна была сказать ему «нет» хоть раз. Я должна была снять с себя розовые очки, вернуться на службу и рассказать все начальству, но я этого не сделала.

Из желто-коричневой жухлой листвы прошлого появляется еще одна змеиная морда, пробует воздух раздвоенным языком и готовится к атаке.

– Кристоф, есть еще кое-что… – выдавливаю через силу. – Мы с Азой полукровки.

– Что?! – лаэрд удивлен, если не сказать, озадачен. – Но Зверь не чувствует в вас демона, да и Марк обычный человеческий ребенок. И потом, – он осторожно поднимает мое лицо за подбородок, – твои глаза.

Я киваю и неуверенно беру его за руку.

На всякий случай… Чтобы не убежал…

– В нас только одна двенадцатая. Слишком мало, чтобы иметь отпечаток демона, – признаюсь я. – Именно поэтому Марк обычный мальчик, но именно из-за этой одной двенадцатой нас взяли на службу.

По проходу идет один из телохранителей, подходит к стюардессе, что-то негромко говорит, и они скрываются за шторкой.