Не спросила, а скорее приказала ответить. Дрозд отвернулся, теряясь от такого

тона. Стянул грязную, пропахшую порохом, грязью, тиной гимнастерку. Помолчал и

бросил ей в тон:

— Дрова колоть, шаньги есть и на печи лежать.

— Я с тобой, — тут же заверила девушка. Лейтенанта даже развернуло — оглядел с

ног до головы — а ведь контуженная она, что он от нее хочет?

— Не против, — решил в шутку перевести.

— Слово офицера?

— Ага, — улыбнулся и хотел за плечи обнять, но сам не понял, как с крыльца

полетел, считая спиной ступени. Уставился снизу вверх на ненормальную, а девушку,

оттого что с силой и не понятной яростью, пихнула его, саму скрутило. Сползла по

ступеням, взгляд с туманом в небо, лицо белое, как платок его обрамляющий.

Ну, как на такую злиться?!

Его чуть не покалечила — ладно, сама же чуть не покалечилась!

Поднял ее осторожно, в хату отнес, на постель положил:

— Ну, что ж ты такая, а? Ведь девушка, — укорил жалея. Тошно ему смотреть было,

что плохо ей. Лучше б сам мучился.

— Я… не девушка, — прошептала, немного в себя приходя.

Дрозд хмыкнул, умиляясь:

— А кто ж ты?

— Комсомолка.

— Ааа! Комсомол от пола освобождает? — улыбнулся: глупааяя.

— Война, — прошептала и, Саша посерьезнел. Ясно стало, что она задумала — да

не бывать тому. Он Николаю обещал живой ее сохранить. Мертвому обещал! Значит,

пока жив — клятву будет выполнять. А встретятся с другом там, где все убитые и

умершие, как дед говорит, встречаются, он ему прямо в глаза посмотрит — все что

мог делал, как мог берег.

— Тебе сколько лет? — спросил. Взгляд жесткий стал, колючий.

— Шестнадцать. Скоро. В августе.

— Молодец, — кивнул. — Подожди до восемнадцати и повоюешь. А детский сад на

войне не нужен. Нянечек нет, чтобы сопли утирать, — сказал, как отрезал.

Встал и пошел во двор, себя в порядок приводить.

Лена его слова приняла как справедливый укор ее слабости и решила доказать

обратное.

"Волю, маковка, воспитывать надо. Без нее человек что кистень", — говорил Игорь.

В детстве ей очень не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, идти в школу, и

она тянула, капризничала. Брат не церемонился — "есть слово «надо» и одеяло в

сторону: "подъем!" И приходилось вставать, бежать умываться, зябко передергивая

плечами…

Где сейчас Игорь? Неизвестно. Но одно точно — где-то там, далеко впереди стоит

за Родину и бьет фашистского гада. Может быть уже погиб…

Нет! — Лена села, только чтобы не думать плохое. Потом встала и заставила себя

идти.

Саша мылся у колодца, фыркая от холодной воды, как стоялый жеребец. Лена

напротив встала. Лицо ополоснула, чтобы дурман из головы развеять и уставилась

на мужчину. Того проняло — насторожился, исподнее к себе прижал, прикрываясь:

— Чего?

— Ничего.