— Понял. — Алексей нажал на рычаг телефона и тут же набрал номер министерства.

Ему ответили почти сразу.

— Это Татищев, — обратился Алексей к снявшему трубку дежурному чиновнику, — срочно вызовите ко мне советского посла.

— Извините, господин министр, — ответил тот, — я как раз собирался звонить вам. Советский посол только что просил принять его. Он будет в министерстве через полчаса.

— Буду через двадцать минут. — Алексей положил трубку.

Он отбросил одеяло и начал быстро одеваться.

— Что-нибудь случилось? — спросила проснувшаяся жена.

— Пока не знаю, — сказал он. — Слушай радио. Если все плохо, ты скоро об этом узнаешь.

Через четыре часа он вошел в президентский кабинет. Там уже собрались те же люди, что пять дней назад, только теперь все сгрудились над картой, разложенной на столе для совещаний.

— Докладывай, — буркнул Оладьин.

О получении ноты об объявлении Советским Союзом войны Северороссии «в связи с непрекращающимися провокациями» Алексей доложил президенту еще три часа назад, как только кабинет Татищева покинул советский посол, Но он отказался приехать немедленно, сославшись на необходимость связаться с послами ряда держав. И вот теперь, закончив переговоры, Алексей примчался в президентский дворец.

— Великобритания, Франция, США, — начал он, — сообщили, что считают действия СССР агрессией и вручат соответствующие ноты советским послам. Рузвельт заявил, что внесет вопрос об исключении СССР на рассмотрение Лиги Наций. Черчилль предложил мне вылететь в Лондон для обсуждения программы британской помощи. Финляндия сообщила о начале формирования экспедиционного корпуса для отправки на фронт.

— То-то Сталин испугается исключения из Лиги Наций, — съязвил Спиридонович. — Эти остолопы на четвертый день войны в Польше еще обсуждали ширину железнодорожной колеи в Европе. Полный бардак, а не международная организация. Вряд ли это нам сильно поможет.

— Я тоже так думаю, — кивнул Алексей.

— Германия? — нетерпеливо спросил Оладьин.

— Ответа от фюрера еще нет, — произнес Алексей, — но немецкий посол высказался в том смысле, что конфликт между СССР и Северороссией — внутриславянское дело. Вряд ли он мог позволить себе такое, если Берлин еще не определил своего отношения.

— Немецкое радио передало, что Советский Союз предпринял ответные действия на провокации с нашей стороны, — вставил Вайсберг.

— Тогда, полагаю, вопросов нет, — вздохнул Алексей.

— Кстати, по советскому радио сказали, что война Объявлена в связи с нашим вероломным нападением на СССР, — добавил Вайсберг.

— Совершенно в их стиле, — процедил Алексей.

— Симферополь? — произнес Оладьин, недовольно пожевав губами.

— Посол ответил, что вопрос обсуждается, — быстро проговорил Алексей. — Крым будет верен союзническому долгу, но в связи с нападением Турции размеры его участия могут быть сокращены.

— Плохо, — выдохнул Маклай.

— Татищев, вылетайте в Лондон немедленно, — произнес после непродолжительной паузы Оладьин. — Принимайте любую помощь, какую они предложат. О ходе переговоров информируйте меня немедленно.

— Хорошо, — кивнул Алексей.