— Хорошо, — кивнул Алексей. — Какая ситуация на фронтах?

Он подошел к карте. Маклай тут же заговорил, одновременно показывая на карте:

— Сейчас бои идут по всей границе. Серьезного успеха противник пока добился только на вологодском направлении. Однако, по нашим данным, только первый эшелон войск противника превосходит по численности нашу армию в четыре раза. Есть еще второй, о нем сведений меньше. Но и он, очевидно, превосходят нашу армию не меньше чем в два раза. Мобилизация объявлена через пять минут после вашего звонка президенту, но завершится она только через месяц. Так что пока будем выматывать противника в оборонительных боях и отступать до укрепрайонов. А там… Да поможет нам бог.

— Сколько времени понадобится красным, чтобы дойти до укрепрайонов? — осведомился Алексей.

— До Новгородского, Вологодского и Псковского УРов — недели три-четыре, — мгновенно доложил Мак лай. — А если сдадим Вологду, после этого они выйдут на оборонительную линию Лодейное Поле — Пикалево. Понятно, что при таком соотношении сил думать о наступательных операциях пока не приходится. Я дал приказ в войска: боеприпасов не жалеть, солдат беречь.

На президентском столе тоненько запел телефон. Оладьин подошел к нему, снял трубку и произнес:

— Слушаю… Соединяйте… Здравствуйте, Сергей Станиславович.

Алексей догадался, что адмирал разговаривает с президентом Крыма Скрябиным. Выслушав какую-то длинную речь, Оладьин произнес:

— Благодарю вас, господин президент, — и повесил трубку.

Подойдя к столу, он тяжело оперся на него и произнес:

— Скрябин объявил о том, что сдержит данные ранее обязательства полностью. Как раз сейчас корабли российского Черноморского флота обстреливают военно-морские базы Одессы и Новороссийска, а авиация наносит удары по железнодорожным узлам на южных территориях СССР.

— Отлично, — воскликнул Маклай.

— А ведь это полномасштабная война, — покачал головой Шульц.

— Не мы ее начали, — обрубил Оладьин.

Подпрыгивая на ухабах и обгоняя идущие непрерывным потоком войска, «эмка» выехала к пограничному переходу.

— Стой, — скомандовал Павел. Водитель послушно остановил машину.

— Павел Васильевич, мы опаздываем, — недовольно заерзал на сиденье старший комиссар НКВД Потапов.

— Ничего, успеем, — буркнул Павел и, открыв дверцу, выскочил в хрустящий на морозе снег.

Перед ним, рядом с поднятым шлагбаумом, стояла пограничная будка, в которой изо всех сил боролся с холодом красноармеец с мосинской винтовкой, в шинели, армейских штанах, буденовке и валенках. По дороге, ведущей через пограничный переход, нескончаемым потоком текли пехота, грузовики с боеприпасами, артиллерия на конной и автомобильной тяге. Все они неудержимо стремились в Северороссию, туда, где за горизонтом грохотала канонада. С той стороны в СССР под конвоем солдат НКВД шла колонна пленных североросских солдат, арестованных чиновников, зажиточных крестьян, священников, интеллигентов.

«Вот я и вернулся, — удовлетворенно подумал Павел. — Семнадцать с половиной лет назад эта страна выкинула меня со своей территории. Здесь, на этом переходе. И вот теперь я вернулся, чтобы принести ей мир и свободу».

Он неспешно направился по дороге в сторону канонады. Автомобиль медленно двинулся за ним. Пройдя мимо шлагбаума, Павел ускорил шаг. Через несколько минут он достиг пограничного столба с надписью «СССР». Североросский пограничный столб лежал на земле. На нем четко виднелись следы танковых или тракторных гусениц.