пропал. Мое платье, словно неоновая вывеска, с надписью «трахни меня». Это черное,

облегающее,   будто   вторая   кожа   платье   с   красной   блестящей   жемчужной   пуговицей,   с

помощью которой и держаться лямки на шее.

Я прижимаюсь лодыжками к стулу, наблюдая, как со стуком по лобби идут мужские туфли.

Звук шагов отдается резким звуком в моем сознании. Его туфли появляются в поле моего

зрения.   Черная   кожа.   Идеально   начищенные.   Дорогие   оксфорды.   Отвороты   его   брюк

отутюжены, и не даже не глядя, я представляю, что он одет в сшитый на заказ костюм. Бен

сказал,   что   «водитель»   найдет   и   заберет   меня   из   лобби   –   и,   тем   не   менее,   у   меня

складывается мнение, что этот человек больше, чем просто водитель.

– Мисс Иксес? – спрашивает он низким твердым голосом. Я киваю и он берет мою сумку.

– Прошу за мной.

Чувствуя  неловкость, я следую  за ним на улицу. Летом в Вашингтоне  бывает тепло, а

сегодня   небо  безоблачно.  Вечерний  бриз  ласкает   мою  кожу. Когда  водитель   открывает

дверь на заднее сиденье, я проскальзываю вовнутрь, закрыв глаза, не желая поддаваться

искушению, узнать кто он.

Перегородка, разделяющая водителя и пассажира, поднята. Машина отъезжает от отеля и я

выглядываю в окно, ожидая увидеть улицу, автомобили, людей, идущих по тротуару. Но я

не вижу ничего, кроме своего отражения. Широко открытые глаза... возбужденные глаза.

Окна сильно затонированы – полностью непрозрачные.

– Мисс Кеннеди, на сиденье рядом с вами есть маска. Пожалуйста, наденьте ее. – Голос

водителя звучит через интерком.

Маска лежит рядом со мной, там, где он и сказал. Я беру обычный кусок черного атласа,

трогая пальцами гладкую ткань. Я прикладываю маску к лицу, завожу концы под свой

парик, и обнаруживаю, что на ней нет прорезей для глаз – вернее они есть, но они закрыты

лоскутом атласа. Пока я размышляю обо всем этом с завязанными глазами, и следует ли

мне ее снять, водитель снова начинает говорить.

– Мисс Иксес, мы собираемся въехать в подземный гараж. Не волнуйтесь, если вскоре мы

остановимся.

Легко ему говорить. Мне не нравится ничего не видеть, тем более в таком виде я встречусь

со своим  Смотрителем.

–  Спасибо, – бормочу я и стараюсь смахнуть прядь волос, которая щекочет мне лицо. Я

опускаю   руки   и   глажу   пальцами   край   кожаного   сиденья,   а   затем   решаю,   что   лучше

положить руки  на колени. Но уже скоро, я разжимаю руки, когда машина сворачивает.

Инстинктивно, я расставляю руки в сторону, в поисках, за что бы схватиться, чтобы не

упасть.   В   конечном   итоге,   я   держусь   за   дверную   панель,   и   в   этот   момент   машина

останавливается.

Пассажирская   дверь   напротив   меня   открывается,   и   кто–то   проскальзывает   на   сиденье

рядом.