заднице, мое внимание переключается к опухшему и скользкому местечку между моих

ног. Я опускаю взгляд на его губы и начинаю дрожать.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

Он может переключиться словно фотоаппарат. Щелк! И он снова на деловой волне.

Как он это делает?

Любовник.

Мудак.

Святой.

– Я думаю, что уже  поздно, – отвечаю я, пряча подальше то, что я жажду от него. Я

должна прекратить вести себя так, как будто я воск, всякий раз, когда он прикасается ко

мне. Это смешно, что все мои цели – черт побери, весь мой здравый смысл летят в тар

тарары, когда он рядом со мной. Вся правда заключается вот в чем! Сейчас в его руках

очень большое количество неприличных фотографий со мной, плюс во мне бОльшая по

размеру анальная пробка... через два с половиной дня он будет трахать мою задницу. – Что

ты собираешься делать с фотографиями? – спрашиваю я.

– Наслаждаться ими.

– Алё? Пора подумать своей головой. Вот этой! – Я указываю на ту, которая держится на

его   шее   и   рычу,   –   ФБР   может   вычислить   твой   телефон,   если   ты   не   забыл   о   своей

настоящей цели … Мистер Вице–президент.

– Только не этот, детка.

Я взглянула на его ладонь. Телефон, который у него в руке похож на него – или нет?

– Итак, у тебя есть два телефона. Зачем?

– Кто бы говорил. Разве у тебя не два телефона? Откуда, думаешь, у меня эта идея?

Я хмурюсь.

– Это из–за... я не доверяю своей семье.

– Я не далеко от тебя ушел в этом плане. Я не доверяю своему работодателю, но я доверяю

тебе. – Он убирает другую пробку, завернутую в носовой платок.

– В смысле? – Я не понимаю, к чему он клонит.

– Мы можем поговорить об этом за пределами офиса... ты и я. – Он улыбается мне одной

из своих хищных улыбок, и я напоминаю себе не рассыпаться.

– Да. Я понимаю намек. Особенно после вчерашнего и того, чему Вице–президент дала

ход.

– Не такого рода разговор, – отвечает он, снова выгибая бровь.

– А какого рода? – И меня осеняет. – Слать секс–смски?

– Помимо всего прочего. – Вдруг он останавливается и смотрит на меня непреклонным и

жестким взглядом – именно таким взглядом, от которого меня бросает в жар. – Мы могли

бы   просто   писать   друг   другу   сообщения   и   вести   себя   неприлично,   говорить   изредка.

Вместо того, чтобы быть актерами... мы могли бы говорить то, о чем мы думаем.

Говорить то, что думаем? Что за бред. Если он узнает, что творится у меня в голове, он

передумает так делать... я его стажер. Я – притворяющаяся его другом. Его секс–проект – я

его «маленькая саба», как он называет меня, когда он настроен говорить грязные словечки.

Есть и другие категории – жарче, чем ад, от которых я так же не могу просто находится в

разумном состоянии и в стоячем положении.

Сделав глубокий вдох, я кладу руки на бедра и откидываю прочь все свои эмоции. У этого

человека всегда есть какой–нибудь план и мне требуется невероятная сила, чтобы идти с

ним в ногу.

– Это о том, чтобы мы были друзьями? Похоже эта твоя идея из того же разряда, что и та

нелепая  интрижка,  которую  курирует  Вице–президент.