— Так мы защитим невинных, — пояснил Консул. — Не нарушив ни единого обещания.

— Допустим, — произнес Игнат. — Но для меня это станет смертным приговором. Ты сам говорил, что Хозяин Перекрестка считает твою память.

— Нет, — покачал головой Консул. — Он не считает то, что будет стерто.

Игнат нахмурился.

— Поясни, — сказал он.

— Хаоситы никогда не были сильны в тонкой менталистике, — произнес Консул. — Я научу тебя управляться с вратами. После этого ты сотрешь все мои воспоминания, включая это…

Он показал на окружающую базу и эмбрион бога.

Игнат закусил губу. Это было сильно — предложить врагу покопаться в собственных мозгах во имя общей цели. Определенно, ксенос тут о многом успел поразмыслить, пока Игнат забалтывал политиканов.

— Это позволит оставить твои секреты при тебе, но не только, — Консул сделал паузу. — Я знаю, к чему ты стремишься, и у меня есть немного информации по интересующей тебя теме. Так как? Ты готов заключить договор? Защиту — мирным. Освобождение от клятв и новый Путь — тебе. Жизнь и свобода — мне.

Он протянул узкую сухую ладонь.

Игнат еще некоторое время раздумывал, но в итоге сжал ее, подтверждая свое согласие. Могут ли Порядок и Хаос договориться? До этого момента считалось, что нет.

Глава 15

Чем больше Игнат познавал стихии, тем больше понимал их чуждость для смертных существ. Да, сила может позволить адепту распоряжаться крохами своего могущества, но какова цена? За десятки, в лучшем случае сотни лет пользования заемным Даром суть адепта неизбежно искажалась под воздействием стихии. Даже если он не погибал в бесконечных схватках и войнах, то в итоге обращался в существо, волю которого заменял зов стихии.

Игнат не мог и не хотел отказываться от силы, желая сохранить себя настолько, насколько это возможно. Но что он мог сделать? Что от него останется, если потухнет пламя Хаоса в груди?

Игнат не знал ничего ни о других цивилизациях, ни об истории прочих, подобных ему. Не ведал о стихиях, их особенностях и методах работы с ними. Он просто был дикарем из отсталого мира, только-только вступившего в эру постижения стихий. С таким ничтожным багажом желание возвыситься над стихией даже наивным нельзя было назвать.

Он все это понимал, но никто в этой жестокой реальности не спешил делиться ни знанием, ни силой. Именно поэтому предложение Консула стало настоящим откровением. То, что из-за этого придется вовлечься в очередную смертельную игру, уже казалось привычным делом.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — произнес Игнат. Он повернулся к Консулу. — Ну так, с чего начнем?

— Твоя жажда знаний похвальна, — ответил тот. — Да и разум уже обрел возможность быстро поглощать информацию. Но это малоэффективно, пока ты не умеешь учиться.

— И что это значит? — поинтересовался Игнат.

— Ты — абсолютный неумеха в ментальных практиках, — пояснил ксенос. — А ведь именно они влияют на скорость и качество усвоения информации.

— Тебе виднее, — пожал плечами Игнат.