– Училась.

– Долго?

– Долго.

– А я учился в Тарту. Правда, недолго, – припомнил Томас, и ему почему‑то вдруг стало так грустно, что пришлось выпить. – Твое лицо кажется мне знакомым. Но оно было не таким живым. Не в смысле неживым, а в смысле холодным. Таким, знаешь ли, мраморным. Хочешь мартини? – с надеждой спросил он. С надеждой, что не хочет. Потому что день только начинался, а в бутылке оставалось уже немного.

– Нет, – сказала она. – В семье достаточно одного пьющего.

Томас глубоко задумался.

– Ты мне нравишься, Рита Лоо, – поделился он с ней итогом своих раздумий. – Да, нравишься. По‑моему, ты хитрая штучка, но в тебе что‑то есть. И если ты будешь говорить просто и понятно, мы поладим. Про какую семью ты сказала?

– Про нашу.

– Про нашу. Это очень интересно. Разве я сделал тебе предложение? Раньше я за собой такого не замечал.

– Сделаешь.

– Заранее дезавуирую!

Она усмехнулась. И снова как‑то очень обидно.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься.

– Почему не знаю? – обиделся Томас. – Я видел.

– Не все можно увидеть глазами.

– Рита Лоо! Я просил тебя говорить понятно! Глазами можно увидеть все! А чего нельзя увидеть глазами, того вообще увидеть нельзя! Потому что нечем.

Она засмеялась:

– Томас Ребане, я тебе завидую. Тебе столько еще предстоит узнать!

За дверью послышался какой‑то шум. Томас насторожился и на всякий случай убрал бутылку за кресло. Шум стих. Томас еще послушал, потом вполголоса спросил:

– Ты, случайно, не знаешь, эти люди, там... – Он неоп‑ределенно кивнул в сторону гостиной. – Что они делают?

– Сейчас? Не знаю. А вчера они вытаскивали твоих гостей и грузили в лифт.

– А они... кто?

– Твоя охрана. Только не спрашивай, для чего человеку нужна охрана. Она нужна, чтобы его охранять. Особенно если этот человек – национальное достояние. А теперь иди, – попросила она. – Я от тебя слегка угорела. Мне нужно привести себя в порядок, у меня сегодня много дел. Мы еще успеем наговориться. У нас впереди целая жизнь.

– Ты в этом уверена? – озадаченно поинтересовался Томас.

Она улыбнулась:

– Я на это надеюсь.

Томас не успел осмыслить ее слова. В дверь постучали.

– Войдите, – сказала Рита почему‑то по‑русски.

На пороге появился невысокий молодой человек. Кажется, тот, кто выходил в холл с пистолетом в руке. Сейчас на нем был серый пиджак букле, и кобуры с пистолетом не было видно.

– Доброе утро, Рита, – сказал он. – Извините за беспокойство. Привет, Фитиль. Уже два раза звонил какой‑то человек. Некий господин Мюйр. Он хочет с тобой встретиться. Говорит, что хорошо знал твоего деда. Во сколько ему приехать?

– Ни во сколько! – твердо отказался Томас. – Я не знаю никакого Мюйра. Если он знал моего деда, пусть напишет воспоминания и пришлет мне. Я ознакомлюсь.

– Он сказал, что у него есть важная информация. Важная для тебя.

– Мне не нужна важная информация. У меня и так много важной информации. Мне нужно время ее обдумать.

При упоминании фамилии посетителя Рита Лоо, как отметил Томас, нахмурилась, потом ненадолго задумалась, но тут же изобразила доброжелательность.

– Дорогой, ты не можешь отказываться, – промурлыкала она. – Ты не принадлежишь себе. Ты принадлежишь всей Эстонии.