– Скажу. И еще. Твой водитель спрашивает, когда тебе понадобится машина.

– У меня есть водитель? – удивился Томас.

– Есть.

– А какая машина?

– "Линкольн". Лимузин, белый.

– Понимаю, – сказал Томас. – У меня есть пресс‑секретарь. У меня есть белый «линкольн». С водителем. У меня есть охрана. Вы, да?

– С каких пор мы на «вы»? – удивился молодой человек. – Потряси головой, Фитиль!

Томас потряс. И вспомнил.

– Я тебя узнал! – радостно известил он. – Ты – Муха. Точно? Ты бросил в бандитов мою водку. Очень метко бросил. Я бы так не смог. У меня бы не поднялась рука. Привет! Откуда ты взялся?

Молодой человек с недоумением посмотрел на него и укоризненно покачал головой:

– Тяжелый случай. Завязывай, Фитиль, с выпивкой. Точно тебе говорю тебе: завязывай. Ты сам потребовал, чтобы мы тебя охраняли.

– Нет, – подумав, проговорил Томас. – Я не требовал.

– Ты сказал, что боишься покушения. Со стороны русских экстремистов.

– Нет, – уверенно сказал Томас. – Я этого не говорил.

– А если вспомнить? Напрягись. Ты говорил это Янсену.

Томас еще подумал и повторил:

– Нет. Я не мог этого говорить. Потому что об этом никогда не думал. А раз не думал, то и не говорил.

– Господа, вы не могли бы продолжить беседу в другом месте? – вмешалась Рита Лоо. – Олег, проводите Томаса в его спальню. А водителю передайте, что машина будет нужна мне. Как, вы сказали, зовут человека, который хочет встретиться с Томасом?

– Мюйр. Матти Мюйр. Вы его знаете?

– Может быть. Таллин – маленький город. У нас все знают всех.

Пресс‑секретарь. Из Женевы. Белый «линкольн». Водитель. Охрана. И какая! Трое русских ребят, которых целый день не могли захватить вся полиция и все Силы обороны Эстонии. И не захватили бы, если бы он, не подумав, не привез их в сторожку под Маарду, о которой знал Юрген Янсен.

И полный гардероб костюмов. Три. Нет, четыре. И еще черный фрак. Или это смокинг? Если сзади фалды, то фрак. У смокинга фалд нет. Да, фрак.

Томас стоял в своей спальне и размышлял о том, что быть внуком национального героя Эстонии – это, оказывается, совсем не плохо. Спальня была такая же, как у Риты Лоо, только не белая, а в золотистых тонах. И такая же мебель. И такая же многоспальная кровать. И к ней тоже примыкала ванная. Черная.

Да, неплохо. Даже хорошо. Вот только сам герой немножечко не того. Но, как сказал один эстонский писатель: «Эстония маленькая страна, поэтому ей приходится заполнять свой пантеон разным говном». Он сказал не совсем так, но типа этого.

И чем же за все это придется платить?

Томас был не из тех, кто портит себе нервы проблемами до того, как они возникли. В конце концов, все люди смертны. И если все время об этом думать, что это будет за жизнь? Это будет не жизнь, а ожидание смерти.

И все‑таки была какая‑то неуютность.

Да что же этим долбаным национал‑патриотам от него нужно?

И еще одна мысль не давала Томасу покоя. Где он мог видеть Риту Лоо? Отчего ему знакомо ее лицо? Почему при попытке вспомнить словно окатывает какой‑то прохладой? Неживой. Музейной.

И он вспомнил. И похолодел. И снова его прошибло липким потом – тем потом, от которого обмывают покойников.

Он вспомнил, где видел это лицо.