Вскоре после переезда в Аугсбург, в сентябре 1951 года, Альфонс Ребане погиб в автомобильной катастрофе. Из‑за неисправности рулевого управления его автомобиль «Фольксваген‑жук» сорвался в пропасть на одной из альпийских дорог. Останки Ребане были похоронены в закрытом гробу на муниципальном кладбище Аугсбурга рядом с могилой его жены..."

К служебной записке была приложена сканированная на компьютере архивная фотография, парадная, сделанная, вероятно, сразу после награждения, о чем свидетельствовала впечатанная в угол снимка надпись: «Alfons Rebane. 09.05.45. M?urwik‑Flensburg».

На снимке был худой человек в парадном эсэсовском мундире со всеми регалиями: орел со свастикой над правым накладным карманом кителя, наградные планки и Железный Рыцарский крест слева, а на шее, на высоком воротнике между серебряными шевронами – Рыцар‑ский крест с дубовыми листьями.

Холодное удлиненное лицо, высокий лоб, прилизанные светлые волосы с безукоризненно ровным пробором, тонко сжатые губы, твердый взгляд.

Типичный ариец. А если эстонец, то с сильной примесью немецкой крови. И, пожалуй, немецкой спеси.

Кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями. Не шутка. Высшая награда Третьего рейха. Такие награждения подписывал лично Гитлер. И за так их никому не давали. Значит, все‑таки было что‑то на этой Векше и сценарий Кыпса не полная ерунда?

Аналитическую записку о сценарии Кейт читать не стал, заглянул сразу в конец. Его не интересовали рассуждения аналитиков, его интересовали выводы.

"Анализ фактического материала, положенного в основу сценария фильма «Битва на Векше», крайне затруднен в виду того, что какие‑либо достоверные данные о событиях отсутствуют. Явным преувеличением воспринимается утверждение сценариста о том, что 20‑я дивизия СС, названная почему‑то Эстонским легионом, могла удерживать натиск советских войск в течение семи дней. Это непременно нашло бы отражение в хронике ВОВ. Более правдоподобным представляется срок максимум в двое суток, что тоже немало, учитывая стремительность наступления Красной Армии на Северо‑Западном фронте.

Плодом авторской фантазии является и эпизод с расстрелом генерала Воликова. Достоверно известно, что в конце февраля 1944 года на Северо‑Западном фронте погиб командир парашютно‑десантной дивизии генерал‑майор Волков, но нет никаких оснований утверждать, что он был расстрелян маршалом Жуковым.

Мы не можем дать никакой оценки сценария в целом, так как это относится к компетенции кинокритиков..."

Этого Кейт и ждал. Да ничего другого и быть не могло. Дешевка. Фарс. Все это прошлое. Его лучше не трогать. Пусть остается на кладбищах и в архивах. Вытаскивать мертвецов из могил и заставлять кривляться в современных политических шоу – не нужно этого делать.

У Кейта не было никакого отношения к Альфонсу Ребане. Он не хотел иметь к нему никакого отношения. Но отчего‑то появилось какое‑то тяжелое чувство. Как будто он узнал что‑то такое, чего лучше не знать. Этот мертвый эсэсовец, кости которого давно истлели в Баварии, словно смотрел на него своими холодными глазами, вызывая предчувствие надвигающейся беды.

– Подлетаем, – доложил капитан Медлер. – Съемочная площадка под нами. Я приказал сделать над ней круг.

Кейт отдал ему папку со сценарием и неприязненно, побуждаемый скорее обязанностью, чем интересом, стал смотреть в иллюминатор.

Внизу извивалась неширокая речка с наледями у берегов. Левый, северный берег был высокий, правый – низинный. Всхолмье левого берега было изрыто ходами сообщения, пулеметными гнездами, позициями противотанковых и полевых орудий. Сверху были видны броневые щитки и стволы пушек. По расположению противооткатных устройств и утолщениям дульных тормозов Кейт определил, что это действительно немецкие пушки времен Второй мировой войны. Во всяком случае, очень похожие. В капонирах стояли четыре танка Т‑VI – «тигры».