По низинному берегу, заросшему красноталом и ивняком, откуда, надо полагать, наступали русские, тянулись неглубокие окопы. Тут были дивизионные пушки «ЗиС‑3» и несколько танков «Т‑34».

Людей на позициях не было, зато в стороне, на лугу, где рядами стояли фургоны киногородка – лихтвагены и тонвагены киношников, трейлеры костюмерных и вагончики для артистов, – бурлила толпа.

Посреди луга был натянут обширный сине‑белый тент, круглый, вроде циркового шапито. В стороне грудились микроавтобусы и разномастные легковушки, доставившие артистов и гостей: от обычных «Жигулей» до солидных «мерседесов» и мощных джипов. Но даже среди дорогих иномарок выделялась красная спортивная «мазератти» с откинутым по случаю погожего дня верхом. На сиденьях развалились в свободных позах, свесив через борта ноги, двое каких‑то молодых людей в цивильных костюмах. Третий – в красноармейской пилотке и фронтовой телогрейке, явно переодетый к съемкам актер, – прохаживался возле машины.

По лугу, стараясь не удаляться от навеса, под которым наверняка были столы с фуршетом, праздно слонялся разномастный люд, в руках у многих были высокие стаканы и жестянки пива, к которым они то и дело прикладывались.

Презентация, судя по всему, набирала обороты.

Генерал‑лейтенант Кейт взял у капитана Медлера бинокль и еще раз внимательно осмотрел место будущих съемок. Он ошибся. «Тигры» не были макетами. Это были настоящие немецкие танки времен Второй мировой войны. И 105‑миллиметровые полевые орудия Круппа тоже были настоящие. И «тридцатьчетверки». И «ЗиС‑3».

Кейт нахмурился. Затея с фильмом перестала казаться ему дурным анекдотом. То, во что вложены большие деньги, не может быть анекдотом. А сюда были вложены очень большие деньги. Достать советские пушки и танки времен войны было, допустим, не слишком большой проблемой, их немало сохранилось в военно‑исторических музеях и в российских воинских частях. А вот достать подлинную немецкую технику – другое дело. После войны она была собрана с полей сражений и отправлена на переплавку. Остались единичные экземпляры, и каждый из них стоил во много раз дороже самого современного танка.

Для съемок их, конечно, не покупали, брали в аренду. Но и аренда плюс доставка тяжелой техники из Германии выливались в круглую сумму. Таких денег не было у правительства. Их могли дать только спонсоры – и не мелочь, а самые крупные бизнесмены Эстонии. А эти люди и цента не выложат, если у них не будет уверенности, что этот цент вернется к ним полновесным долларом.

Похоже, Йоханнес Кейт недооценил серьезности всей этой затеи. Он и сейчас понимал далеко не все, но одно понял совершенно четко: здесь какая‑то крупная игра. Очень крупная. И нужно постараться быстро понять ее правила, чтобы стать в ней полноправным партнером, а не остаться безгласной пешкой.

Вертолет командующего сделал круг над съемочной площадкой и приземлился на территории войсковой части, в километре от места съемок. Здесь дислоцировался один из отрядов «Эста». Кейт принял рапорт командира отряда и пересел в поданный к вертолету «лендровер» в камуфляжной раскраске. «Лендровер» пересек речку по легкому понтонному мосту, наведенному специально для съемок, подкатил к тенту, и генерал‑лейтенант Кейт сразу оказался в плотном кольце газетчиков и телевизионщиков. И первым, кто прорвался к нему, был автор сценария и режиссер фильма Март Кыпс. Раскинув в стороны длинные руки так, словно хотел заключить Кейта в объятия, он заорал:

– Господин генерал, вы с нами! Я знал, что вы оцените мою идею! Я всем говорил: Йоханнес Кейт – умный человек, он обязательно оценит мою идею. Пусть не сразу, грандиозность замысла не все могут постигнуть сразу.