– Генрих, дорогой Йоханнес. Для вас я – просто Генрих.

– Мне стыдно за «Эст», – признался Кейт. – Мне стыдно за себя как за командующего. Я провалил всю боевую подготовку «Эста». Если какой‑то мальчишка, хоть и повоевавший в Чечне, смог из‑под носа ста моих бойцов вы‑красть штабного офицера – это позор прежде всего для меня!

– Не спешите с выводами, Йоханнес, – остановил его Вайно. – Я думаю, что с этим мальчишкой, как вы его назвали, не все так просто. Я поручил моему помощнику связаться с Москвой и выяснить, что это за актер и откуда у него такая квалификация диверсанта. У меня остались в Москве старые связи, мы получим эту информацию. Я попросил сделать это срочно, так что давайте подождем, а потом уж будем давать оценки. Кстати, Юрген приглашает нас на базу отдыха Национально‑патриотического союза. Вы никогда там не были?

– Не имел удовольствия.

– Вы правильно сказали – удовольствия. Мне приходилось бывать. И уверяю вас: ни разу не пожалел. И потому принял приглашение. Присоединяйтесь, Йоханнес. День был не из легких, не грех и расслабиться.

– Спасибо за приглашение. Но...

– Никаких «но». Заодно поговорим о серьезных делах. Я думаю, что пришло время для этого разговора.

– Да, конечно. Спасибо. Хотя...

– Вот и прекрасно, – заключил Вайно, давая понять, что он больше не хочет слышать никаких отговорок.

Вертолет приземлился. К нему подкатил микроавтобус Национально‑патриотического союза. Не заезжая в город, он вырулил на шоссе, ведущее к побережью, и через сорок минут въехал в ворота усадьбы, расположенной в западной части Пирите, в стороне от дачных поселков.

База отдыха национал‑патриотов произвела на Кейта приятное впечатление. Все постройки усадьбы были выполнены в стиле старинных эстонских мыз. Огромную жилую ригу обступали бревенчатые коттеджи с искусной деревянной резьбой, возле риги сохранился даже колодец с потемневшим от времени срубом и длинным журавлем на высокой опоре. Лишь покрыта рига была не дранкой, а стилизованной под старину черепицей из зеленой стеклокерамики.

Внутреннее устройство риги было вполне современным: двадцатиметровый бассейн, несколько саун, большая трапезная с длинным дубовым столом. Обслуга состояла из немолодых женщин и молчаливых мужчин. Юрген Янсен, ставший в роли гостеприимного хозяина настолько значительным, что даже Вайно рядом с ним как бы уменьшился ростом, с усмешкой объяснил Кейту:

– Разочарованы? Я тоже предпочел бы видеть здесь красивых девушек, но увы. Мы вынуждены беречь свою репутацию. Зато повара у нас – высшей квалификации. И массажисты тоже. В этом вы убедитесь.

Кейт убедился. После сауны, бассейна и рук пожилого массажиста, умело размявшего все мышцы генерала, он почувствовал, что все неприятности минувшего дня словно бы отступили куда‑то вглубь. И более того, пришло ему в голову: если бы этих неприятностей не было, вряд ли он был бы так близко допущен в общество Вайно и Янсена – двух самых влиятельных людей в Эстонии.

Кейт с нетерпением ждал начала разговора о серьезных делах, для которого, как сказал Вайно в вертолете, пришло время. И ожидание этого разговора еще больше затушевывало пережитые неприятности.

Вайно начал разговор после ужина, когда из трапезной перешли в уютную гостиную с разожженным камином и устроились в креслах вокруг низкого стола, уставленного бутылками.

– Полагаю, Йоханнес, вы удивились, когда я принес вам сценарий Кыпса, – проговорил Вайно, налив в широкий низкий бокал немного французского арманьяка и с видом знатока оценив букет. – Он носился с ним много лет. Вы поняли, почему я обратился к нему именно теперь?

– Я задавал себе этот вопрос, – ответил Кейт.