И ему действительно было не до разговоров. Его трясло от бешенства, вжимало в кресло от унижения. Чудовищная нелепость того, что произошло, не укладывалась в сознание. Ему дали по морде. При всех. Ему, командующему Силами обороны Эстонии, дали по морде. И он не нашел ничего лучшего, чем арестовать этого мерзавца. Непостижимо!

Но что он мог сделать? Ввязаться в пошлую, безобразную драку? Но он же цивилизованный человек! Русские всегда иронизировали над стремлением прибалтов быть европейцами. Напрасно иронизировали. Эстония – это Европа. И всегда была Европой в отличие от варварской азиатской России. А быть европейцем – это обязывает. Но так легко рассуждать, пока тебе не дали по морде.

Russische Schwein!

Кейт знал, что он должен был сделать. Да, знал. Он должен был пристрелить этого подонка. Отобрать у охранника «калашников» и выпустить в него весь магазин. Чтобы автомат яростно забился в руках. Чтобы пули кромсали мерзкую плоть, разбрызгивали мозги.

Judische Schwein!

Для Кейта всегда был инфернальной загадкой животный антисемитизм нацистов. Он никогда не понимал антисемитов.

Сейчас понимал.

В России даже евреи становятся хамами!

Проклятье. Как чувствовал: не нужно было лететь на эту идиотскую презентацию. Как знал!

Кейт взял себя в руки. Нет. Все правильно. Он поступил так, как и должен был поступить. Он нашел самый достойный выход из ситуации, из которой достойного выхода вообще не бывает. Но тут же он вспомнил, как бегал во‑круг помоста телеоператор «Новостей» с работающей камерой, и заскрипел зубами от ярости и бессилия.

Когда в иллюминаторе замаячили красные предупредительные огни на игле таллинского телецентра, Вайно поднялся со своего места, сел рядом с Кейтом и положил тяжелую руку ему на плечо.

– Выбросьте из головы, генерал, – дружелюбно проговорил он. – Ничего не случилось.

– Не случилось? – вскинулся Кейт. – Да я этого мерзавца...

– Что? – спросил Вайно.

– Да я ему...

– Что? Я понимаю ваши чувства, генерал, но что вы можете ему сделать? Привлечь за мелкое хулиганство?

– Он напал на эстонского офицера при исполнении им служебных обязанностей! Оскорбление нанесено не мне! Оскорбление нанесено Силам обороны Эстонии!

– Присутствие на презентации съемок фильма не входит в ваши служебные обязанности, – возразил Вайно. – А закрытый суд провести не удастся. Этот актер – гражданин России. Будут присутствовать люди из российского посольства, русский адвокат, русские журналисты. И знаете, чем это закончится? Тем, что все забудут и про фильм, и про Альфонса Ребане. Для чего была устроена эта пышная презентация? Чтобы вся Эстония узнала об Альфонсе Ребане. Если вы станете главной фигурой скандала, на нет будут сведены все наши усилия. Бывают ситуации, когда интересы дела должны быть выше оскорбленного самолюбия. Сейчас как раз такой случай, дорогой Йоханнес.

«Дорогой Йоханнес» – это было что‑то новое. Но в душе Кейта все еще бурлило от негодования.

– Этот инцидент не удастся скрыть, – проговорил он. – Его снимала программа новостей. Завтра в утреннем выпуске они прокрутят пленку. С соответствующими комментариями.

– Не будет никакой пленки. Я дал указание. Будет нормальный репортаж о презентации фильма. И ничего лишнего. Остыньте, остыньте, Йоханнес. И вы поймете, что я прав.

– Я ценю ваше участие, господин Вайно, но...

– Генрих, дорогой Йоханнес.