Пакет с колбасой он отдал нам, а из второго пакета извлек бутылку «Смирновской» водки.

– Неужели будешь пить? – поразился Муха.

– Буду, – со вздохом сказал Томас.

– Ты же целую бутылку выжрал!

– Это уже давно. И было много переживаний. Нервы нужно успокаивать.

И он принялся успокаивать нервы, а мы дружно навалились на колбасу. Путешествие становилось не то чтобы приятным, но сносным. Если бы еще не периодически возникавший стрекот патрульных вертушек, подтачивающий иллюзию нашего благополучия.

Но чувства чувствами, а природа брала свое. Нас естественным образом потянуло в сон. И как я ни старался убедить себя, что расслабляться не время и спать нельзя, организм одержал сокрушительную победу.

Проснулся я внезапно – с тем ужасом, с каким водитель на ночной дороге вдруг открывает глаза и обнаруживает, что какое‑то время он был в отключке. Прицеп не двигался. Доносился рокот тракторного двигателя, работающего на холостых оборотах. Возле пассажирской двери «мазератти» стоял хозяин трактора и терпеливо постукивал по стеклу каким‑то ключом. Я удивился: зачем он залез под брезент? И тут же понял, что брезент откинут, а на улице темнота. На моей «Сейке» было четверть седьмого. Вечера! Вот это мы придавили! Сказалась все‑таки бессонная ночь.

Я опустил стекло. Шкипер сунул голову в салон и сказал:

– Нужно выходить. Мы приехали.

Он добавил что‑то еще – по‑эстонски.

Я приоткрыл дверь. В салоне зажегся свет. Муха и Артист мгновенно проснулись. Лишь Томас безмятежно дрых, откинув голову на спинку сиденья и двумя руками прижимая к груди бутылку. Муха растолкал его. Он закрутил головой, заморгал, пытаясь понять, где он и что с ним. Потом дошло. Он выслушал шкипера и перевел:

– Говорит: дальше не поедет. На автостраде много полиции и военной автоинспекции. Пост мы проехали, нужно выгружаться.

Я вылез из машины. Трактор стоял на придорожной стоянке, на каких ночуют дальнобойщики. Вокруг чернел сосновый лес, тревожно шумел ветер. Площадка была пуста. Лишь одна фура светилась подфарниками на другом конце. Двое водил, расположившись перед капотом, грели на паяльной лампе чайник. Мимо стоянки со свистом проходили тяжелые грузовики, бесшумно скользили легковушки. Метрах в пятистах празднично сиял стеклянный куб дорожного поста, возле него стояли две полицейских машины.

– В какой стороне Нарва? – спросил Артист.

– Там. – Томас показал на пост.

– Твою мать! Нам же нужно как раз в ту сторону!

– Нет, – возразил Томас. – Нам нельзя в Нарву. Там найдут. Нам нужно в Таллин.

– А в Таллине не найдут?

– В Таллине мы спрячемся.

– Как?

– Я знаю как. До Таллина близко, сорок километров. И только один пост.

Артист вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул:

– В Таллин так в Таллин.

Мы скатили «мазератти» с прицепа и расплатились со шкипером. Он аккуратно спрятал баксы в бумажник, взгромоздился в кабину трактора и свернул в сторону Нарвы.

– Уезжаем! – скомандовал Томас. – Быстро, быстро! Я немножко думаю, что он нас сейчас заложит.

И точно: «К‑700» остановился возле поста, тракторист выпрыгнул из кабины и подошел к полицейским. Муха достал из бардачка бинокль, но и без него было видно, как шкипер что‑то объясняет, показывая руками в разные стороны. Оба полицейских «форда» включили мигалки, сорвались с места и устремились к нашей стоянке. Артист дал по газам, «мазератти» снарядом вылетела на шоссе. Мы уже приготовились к гонке, но «форды» вдруг свернули на какой‑то проселок.

Томас включил приемник и нашел полицейскую волну.