Твою мать. Это называется – вляпались. На ровном месте.

В нашей ситуации самым разумным было доехать до какого‑нибудь городка, купить там обычную, не привлекающую внимания одежду, а потом бросить эту засвеченную «мазератти», хоть она и обошлась Артисту в чертову кучу баксов, бросить этого раздолбая Томаса Ребане, разбежаться и поодиночке переходить границу – в толпах эстонских «покупантов», которые каждый день наводняли ярмарки Ивангорода и сметали все, что у себя на родине могли продать дороже. Мы видели эту картину по дороге в Эстонию и очень удивились: оказывается, и в России есть еще что‑то, представляющее интерес для эстонских торговцев. В этой сутолоке проскочить через пограничный пункт будет не так уж и трудно. И у нас хватало «зеленых», чтобы в случае осложнений найти общий язык с пограничниками.

Но что‑то мешало мне принять это решение. И я понял что. Нельзя было Томаса оставлять. Оставить его здесь, а самим вернуться домой значило притащить вместе с собой опасность. Те, кто ведет эту игру, вряд ли смирятся с бесследным исчезновением трех человек, которые соприкоснулись с их тайной. В таких делах мелочей не бывает. А вычислить нас – нечего делать, достаточно за‑просить погранпункт в Нарве. Там скажут, с кем пересекал эстонскую границу российский гражданин Злотников. И уже, возможно, сказали. И с нами начнут происходить разные случайности.

О чем это я раньше подумал? Что нас втягивает в омут?

Да мы в нем уже с головой!

По всему выходило, что Томас прав: его нужно забирать в Россию. Оставался только один вопрос: как нам всем вместе выбраться? И тут меня осенило. А с чего это мы зациклились на сухопутных границах, почему бы не попытаться умотать морем? По Финскому заливу курсируют десятки судов. Спрятать четырех человек на любой посудине – не проблема. Было бы желание. А желание будет. В любом эстонском порту найдется капитан какого‑нибудь лесовоза или сухогруза, которому лишние бабки не помешают.

Значит, нам нужен порт. Большой. В маленьких любой чужак на виду. А самый большой порт в Таллине. Что ж, придется прорываться в Таллин.

Я не стал делиться своими соображениями. Не хотел, чтобы о придуманном мной маршруте отхода раньше времени узнал Томас. До Таллина еще пилить и пилить. Всякое может быть. И если так случится, что его прихватят, а нам удастся уйти, путь морем будет для нас закрыт. Его прижмут, и он все выложит, потому что он не Зоя Космодемьянская. Я не ставил это ему в вину, просто констатировал как факт. А случиться могло что угодно. Недаром на полях старинных русских лоций писали: «Там, где неизвестность, предполагай ужасы».

В машине было темно, уютно. Прицеп швыряло на ямах, но амортизаторы «мазератти» превращали эти толчки в мягкое покачивание. Потом ямы и кочки кончились. Значит, выехали на шоссе. Я не очень представлял себе, каким маршрутом мы едем, но до автострады Таллин – Санкт‑Петербург было никак не меньше ста пятидесяти или даже двухсот километров. При скорости трактора километров двадцать в час это почти десять часов езды. Вот тебе и маленькая страна. Размер страны зависит от способа передвижения.

– Жрать охота, – сообщил Муха.

Что верно, то верно: со вчерашнего дня во рту у нас не было и крошки хлеба.

Но предусмотрительным оказался не только шкипер. Предусмотрительным оказался и Томас. Часа через полтора трактор остановился, постоял с работающим двигателем, потом двинулся и через полчаса снова остановился. Брезент приподнялся, шкипер стукнул в стекло и просунул в машину два полиэтиленовых пакета. В одном было три батона вареной колбасы и две буханки хлеба, в другом позвякивали бутылки.

– Это я попросил его купить, – объяснил Томас. – С нас еще двадцать баксов.