Как выяснилось, на полпути к заправке Муха заметил трактор и быстро сообразил, какую пользу он может нам принести: на прицеп погрузить «мазератти», закрыть брезентом и таким образом выбраться из опасного места. Хозяину трактора он объяснил, что наша машина сломалась, а автосервис, который ремонтирует такие иномарки, есть только на трассе Таллин – Санкт‑Петербург. Тот объявил сначала триста баксов, но когда увидел «мазератти», сразу поднял цену до пятисот – то ли оценив нашу платежеспособность, то ли почуяв что‑то неладное. Скорей последнее: четверо молодых мужиков в экзотическом прикиде как‑то не сочетались с шикарной иномаркой. Томас попробовал его устыдить, но тракторист стоял на своем.

Он был высокий, плотный, в просторном брезентовом комбинезоне поверх толстого, крупной домашней вязки свитера. Синий берет и короткая рыжая борода делали его похожим на шкипера. На все тексты Томаса он коротко отвечал: «Нет».

В конце концов Томас сдался и подошел к нам.

– Не прогибается, – сказал он. – Подозревает, что тачка ворованная. Хоть и не говорит. Потянем?

Я кивнул. Бабки у нас были, а выбора не было. И это был хороший вариант. Даже очень хороший. Если все пройдет благополучно, мы окажемся в двухстах километрах от того места, где нас будут искать.

– Двести ему нужно отдать сразу, а триста показать, – предупредил Томас. – И отдать только после того, как он довезет нас до места. Мы, эстонцы, народ законопослушный. Это у нас от немцев. Но когда мы думаем: «Законно или незаконно?», мы имеем в виду: «Прихватят или не прихватят?» Это у нас от русских. Если отдать ему все вперед, он сдаст нас первому полицейскому.

Выслушав наши условия, шкипер согласно кивнул и уехал на свой хутор за досками, по которым можно было бы вкатить «мазератти» в прицеп.

– Не заложит? – обеспокоился Муха.

– Нет, – уверенно сказал Томас. – Отказаться от таких бабок – не в эстонском характере.

– А вот это у вас от евреев, – сказал Артист.

Шкипера не было часа два. Спешить нам было некуда, на таллинскую трассу лучше всего было выбраться вечером, в темноте. Но мы все же начали беспокоиться.

Над дорогой и придорожными полями одна за другой проходили патрульные вертушки с опознавательными знаками Сил обороны Эстонии, по шоссе в ту и в другую сторону проносились «лендроверы» в камуфляжном раскрасе.

– Да они что, с цепи сорвались? – с недоумением прокомментировал Муха.

Очень на это было похоже.

Шкипер наконец появился, умело сдал прицеп к навесу, приладил направляющие – две широкие доски. Артист сел за руль, мы пристроились по бокам и легко забросили «мазератти» в кузов. Томас хотел ехать в кабине трактора, но мы решили, что не стоит ему светиться. Чем обычней картина, тем лучше: едет себе трактор с прицепом, водитель в кабине один, везет себе хозяйственный груз и везет, дело житейское.

Мы залезли в салон «мазератти», шкипер накрыл машину брезентом и для маскировки набросал сверху и по бокам несколько захваченных с хутора льняных снопов. Предусмотрительный народ эти эстонцы.

– Мы поедем вокруг, – проинформировал нас Томас. – По той дороге опасно. Так – дальше, на пятьдесят километров, но лучше.

Трактор рыкнул двигателем, прицеп покатился по колдобинам.

Путешествие началось.

Вряд ли именно такие путешествия имел в виду Пржевальский, когда говорил, за что он любит жизнь. Но все же лучше ехать в полной темноте в комфортабельном салоне «мазератти», чем сидеть в эстонской каталажке, гадая, какой срок и за что нам впаяют.