Над дорогой прошел военный патрульный вертолет, потом еще один и еще два – все военные. Это мне как‑то не понравлось. Навес, хоть и дырявый, надежно скрывал «мазератти», но если на наши поиски бросят вооруженные силы Эстонии, далеко не уйти. Но с какой стати им объявлять тревогу? Только из‑за того, что с гауптвахты сбежал артист? Или из‑за того, что исчез внук эсэсовца? Но не настолько же он им нужен, чтобы поднимать Силы обороны в ружье.

Или настолько?

У меня появилось ощущение, будто бы нас втягивает в какой‑то омут. Случайности сцеплялись одна с другой, как вагоны товарняка, спускаемые с сортировочной горки. И локомотивом в этом составе была случайность номер один: приглашение Артиста на роль второго плана в фильме эстонского режиссера Марта Кыпса «Битва на Векше».

Я повернулся к Артисту:

– Ну‑ка расскажи мне, как тебя выбирали на эту роль. И не пропускай подробностей.

– Ну, как? – Он пожал плечами. – Как обычно. Позвонили с «Мосфильма», там в актерском отделе работает одна моя знакомая. Сказали, что из Таллина приехала режиссерша и подбирает актеров. Отобрала для кинопроб десять человек. Среди них – я. Вот, собственно, и все.

– Все? Или не совсем все?

– Ну, я сразу встретился с этой эстонской дамой. То да се. Кино – штука тонкая, тут важны личные отношения. Сводил ее пообедать в «Палас‑отель». Потом она из Таллина дала телеграмму. О том, что меня утвердили на роль и вызывают на съемки. Теперь все. Есть только одна мелочь, – подумав, добавил Артист. – Я сначала не обратил на нее внимания...

– Какая мелочь?

– Эта моя знакомая, из актерского отдела «Мосфильма». Она мне, оказывается, не звонила.

– Кто же тебе звонил?

– Не знаю. Меня дома не было, говорили с отцом. Приятный женский голос. Я был уверен, что это она. Купил ей цветы. Она удивилась: за что? Тут и выяснилось, что она не звонила. Решили, что кто‑то из отдела. Из отдела так из отдела, я об этом и думать забыл.

– Во сколько тебе обошелся обед в «Палас‑отеле»? – полюбопытствовал я.

– Около ста баксов.

– Тебе не кажется, что ты выбросил бабки на ветер? По‑моему, тебе и так дали бы эту роль. И даже упрашивали бы, если бы ты стал отказываться. И упрашивали бы очень настойчиво.

– Черт, – сказал Артист. Потом помолчал и сказал: – Суки. – Еще помолчал и спросил: – И что это значит?

– Об этом мы можем только догадываться.

– Хотелось бы не догадываться, а знать точно, – заявил Артист, ни в чем не терпевший неопределенности. Эта черта его характера и была, по‑моему, главной причиной того, что он не сыграл и не сыграет, возможно, никогда роль, о которой страстно мечтал: принца Гамлета с его мучительным «Быть или не быть». – Да нет, все это чистая случайность. На роль меня выбирали по типажу. Мог оказаться любой из десяти актеров, если бы я не подсуетился. И вообще, кто мог предположить, что ты бросишь все и поедешь со мной? Кто мог предположить, что поедет Муха? Полная ерунда!

– Это ты меня уговариваешь? Или себя?

– Суки! – повторил Артист. – И что теперь?

На этот раз плечами пожал я:

– Знаешь, как говорят хирурги после операции?

– Знаю. «Понаблюдаем».

– Нет. «Вскрытие покажет».

Мы рассчитывали, что Муха и Томас вернутся часа через два, но они вернулись гораздо раньше. Во двор кирпичного завода въехал здоровенный оранжевый «К‑700» с бортовым прицепом, закрытым аккуратным брезентовым тентом.