Грохнуло еще два выстрела.

Муха оглянулся и выругался.

– Они еще и покуривают! Покуривают и постреливают! Сбрось скорость! – приказал он Артисту. – Подпусти ближе.

– Зачем? – спросил Артист, но скорость сбавил. Так уж у нас повелось: если кто‑то приказывает – значит, он знает, что делает.

– Опусти крышу! – продолжал командовать Муха и нагнулся, зашуршал пакетами.

– Зачем? Холодно! – запротестовал Артист.

Я уже понял замысел Мухи и подкрепил его команду своим авторитетом:

– Делай что сказано!

Крыша уползла назад. В салон ворвался сырой ветер, обжег лица, сразу пронизал до костей. Между нами и «Нивой» было всего метров десять.

Грохнул еще выстрел.

– Сейчас согреемся. Сейчас у меня кое‑кто хорошо согреется! – пообещал Муха.

В руках у него появилась бутылка. Он примерился и метнул ее в «Ниву», как гранату из окопа. Лобовое стекло «Нивы» разлетелось, она вильнула и вмазалась в бетонный столб ограждения. От удара задок занесло в кювет, «Нива» кувыркнулась и встала на крышу.

– Недурно! – похвалил себя Муха. – А сейчас они будут греться!

Но взрыва не последовало.

– Они же курили! А почему не горят? – с недоумением проговорил Муха.

Крыша надвинулась и встала на место. Артист прибавил газу. Муха включил в салоне свет и снова нагнулся, зашуршал пакетами. Он извлек какую‑то бутылку, посмотрел на этикетку и заорал:

– Фитиль, твою мать! Твое пьянство до добра не доведет! Я тебе точно говорю: не доведет!

– Странно. Почему они не загорелись? – спросил я, оглядываясь на быстро удалявшуюся от нас «Ниву».

– Потому! Потому что этот мудак водку везде насовал!

Муха ткнул мне в руки бутылку. На этикетке стояло: «Бензин авиационный, очищенный».

– Ты бросил в них мою водку? – поразился Томас. – А почему ты не бросил бензин? Он гораздо дешевле!

– Еще слово, и этим бензином получишь по башке! – пообещал Муха. – Почему, почему! А чем я штаны буду чистить?

– Показывай дорогу, – одернул Томаса Артист. – Уходим на окружную?

Томас послушал переговоры полиции и сказал:

– Нет. Прямо, в город. Они уже нашли «Ниву». Вызывают «скорую»... Приказ всем машинам: блокировать красную «мазератти». Оружие не применять. Это они заботятся обо мне... Теперь налево... Прямо... На светофоре направо... А теперь в эту арку...

Надо отдать ему должное: свой город он знал. Подчиняясь его командам, Артист гнал тачку по каким‑то переулкам, проходным дворам, мелькали то крепостная стена, то решетка набережной. К нашему счастью, наступил вечерний «пик», машин было полно, и даже на центральных улицах, расцвеченных мигалками полицейских «фордов» и военных «лендроверов», нам удавалось оставаться незамеченными. Наконец въехали в какой‑то темный двор, Томас велел втиснуться между стоящими в глубине двора машинами, выскочил из тачки и начал поспешно стаскивать с одной из машин прорезиненный тент.

– Помогите! – скомандовал он.

Под тентом оказался белый «жигуленок» – пикап «ВАЗ‑2102».

– Это моя машина, – объяснил Томас. – Дальше поедем на ней.

– Молоток, Фитиль! У тебя котелок варит! – одобрил Муха.

– Да, иногда немножко варит, – признался Томас. – Когда заднице становится горячо.

Мы натянули тент на «мазератти», Томас перетащил в «двушку» свои бутылки и сел за руль.