— Эй, есть кто-нибудь?! Выходи! Или порушу эту вашу гонобобельную гармонию! К е' матери!

Меня проигнорировали. Тогда я ухватил галантерейный стул и от всей души хрястнул его о стол. Дерево, ломаясь, застонало. Я размолотил стул, быстро умаявшись; плюнул, спросил саркастически:

— Ну-ну! Может, вам кое-что показать? Во всей ее первозданной красе, душеприказчики некомпетентные!..

И услышал голос; спокойный голос научно-методического деятеля:

— Мебель зачем ломать? Нехорошо.

— Ты где? — Я закружился на месте. — Покажи-ка рыль свою конспиративную!

— Ну, здесь я, здесь, — услышал голос и увидел, как из ниоткуда появляется нарумяненный современный вождик с бородавками на лбу. Лицо его было мне знакомым — он любил красоваться на голубом, тьфу, экране телевизора и нести несусветную ахинею о свободе, равенстве и социалистическом православии. Общим выражением он походил на мешковатого бригадира механизаторов, без ума вспахивающих весеннюю зябь.

— Как там зябь? — проговорился я.

— Что-о-о?

— Зябь душ народных, — нашелся я. — Где всходы, товарищ вождь?

— Какие могут быть всходы, если все время заморозки, — буркнул тот и сел за стол. — Ну-с, я вас слушаю?

— Это я вас слушаю, — разозлился. — Я вышел выпить хлорированной водицы, а угодил к вам на прием.

— Значит, именно этого ты и хотел, — сдержанно улыбнулся, раздвигая лицевые мускулы, как кукла.

— Пить я хочу. Воды можно?

— Стакан воды! — И щелкнул пальцами, точно фокусник в цирке-шапито.

Из ниоткуда возник стакан с газированной жидкостью — я цапнул его и залил волшебную влагу в горячий организм.

— Уф, спасибо! — потянулся от удовольствия. — Теперь можно и пожить.

— А как вы сейчас живете, — тотчас же оживился Вождь, — при антинародном режиме?

— Хуево, — признался я, — но с энтузиазмом.

— То есть? — нахмурил псевдоленинский лоб.

— В принципе — живу как хочу. И делаю то, что хочу. Свобода, мать ее так!

— Слышу нотки недовольства, — подобрался мой собеседник.

— Верно, — согласился я. — Что вы, что они — одним миром мазаны.

— «Они» — это кто?

— Это «вы», но называют себя демократами.

— Не сметь! — ударил ладонью по столу. — Не сметь грязными лапами трогать наше святое движение.

— Руки у меня чистые, — продемонстрировал ладони. — А если вы так радеете за народ, дайте миллион долларов на фильм. На хороший патриотический фильм. Народный фильм.

— Миллион долларов, а не мало? — перекосился от возмущения партийный деятель.

— Мне хватит, — решил не обращать внимания на чужие чувства. Болтать все мы мастаки, а вот дело делать…

— Мы делаем дела…

— Дела? — передернул плечом. — Что-то их не видно. Вы, как всегда, сами по себе, а народец сам по себе.

— Молчать, — насупился, — враг народа.

— Во-во, знакомая песня: слова — ГБ, музыка — партии большевиков.

— Да я тебя в бараний рог за такие слова!

— А-а-а, — отмахнулся.