— А если Ататюрк атакует?

— То тем более. Он не может одновременно наступать на всех фронтах. Обратите внимание как он действует. Он маневрирует небольшим ударным кулаком. И наносит им удары то тут, то там. И нигде одновременно. У него просто сил нет на два одновременных удара. На всех остальных участках он выкручивается минимальными силами. Талантливо. Тут и спорить не о чем. Но минимальными. Это вся война — партия на пределе возможностей. Союз прыгнул выше головы. И пока за счет находчивости и выдумки советского генерального штаба успевает нас опередить. Но мы ведь тоже не стоим на месте.

— Французы нас покинули.

— Вздор. Они торгуются. Для Парижа поражение в Ливонии, а потом и в Каролине — это позор. Его нужно смывать. И как можно скорее. Иначе они не усидят. Думаете в Париже это не понимают?

— Оптимистично, — усмехнулся помощник. — Вы ведь знаете, что говорят в войсках?

— Знаю. И ваша прямая обязанность донести до людей, что время работает на нас. Если получится наладить хорошее снабжение Финляндии, то мы сможет добиться сведения этой войны к status quo. Что уже — победа. Наша победа. Английского оружия, ума и дипломатии, которые в очередной раз посрамят весь остальной мир. И этих варваров из Союза, и лягушатников.

— Рудники.

— Что рудники? При чем тут они?

— Вы ведь знаете, что Фрунзе загнал французских военнопленных, отказавшихся принимать гражданство и присягу Союза на рудники. Если быть точным — в угольные шахты. Это уже известно и солдатам тут — в Финляндии. Так на одной чаше весов — сомнительная слава, а на другой — рудники, которые всех нас ждут. И нас с вами тоже.

— Иногда мне кажется, что вы не мой помощник, — процедил командующий.

— Иногда мне кажется, что нас сюда отправили чтобы избавиться. Слишком беспокойные люди получились из ветеранов Великой войны. Не так ли?

— Я этого не слышал, а вы — не говорили, — холодно произнес командующий и, отвернувшись, решительно удалился…

Тем временем в Баренцевом море появились дирижабли. Не весь флот, конечно. Но весьма приличное их количество. Которые вооружившись большим количеством глубинных бомб вышли на свободную охоту. А то английские подводные лодки что-то совсем расшалились…

Глава 6

1931, сентябрь, 7. Москва

— Уютно тут, — произнес Ататюрк, шагая по Соборной площади московского кремля.

— Уютно, — согласился Фрунзе. — И я, признаться, удивлен вашей просьбе.

— Посмотреть на захоронение ваших древних монархов?

— Да. Зачем это вам?

— Любопытно. Просто любопытно.

— Ну… как пожелаете.

Они зашли в Архангельский собор и медленно двинулись по нему.

— Я, признаться, сам сюда никогда не заходил. Не люблю кладбища, — произнес Фрунзе.

— Отчего же? Мертвые не кусаются.

— Мертвые вгоняют в тоску. Трудишься-трудишься. А потом от тебя только вот такой кусочек камня со стертой надписью остается, — указал он на какую-то могилу.

— Тут есть надпись. — ответил Ататюрк, — Нужно просто ближе подойти.

— А что это меняет? Человек лишь вспышка бытия в исторических масштабах. И на кладбищах это слишком отчетливо заметно.