— Прошу прощения за долгое ожидание. Вас покормили? — спросил Михаил Васильевич.

— Да. Да. Конечно, — стало раздаваться отовсюду.

— Нормально заселили?

И вновь он услышал отовсюду положительный ответ на все лады. Но уже несколько более позитивный. Людям было приятно, что столь высокий начальник заботится об их быте. Несмотря на все неудобства.

— Хорошо, — кивнул Фрунзе. — Тогда к делу. Я собрал вас для того, чтобы обсудить два важных вопроса: экспериментальную историю и военно-патриотическое воспитание.

— Экспериментальную историю? — удивился профессор Городцов Василий Алексеевич.

— Да. Именно так. У нас есть некоторые представления о прошлом, основанные на письменных источниках различной достоверности[Здесь имеет место указание не на подлог или фальсификацию, а на то, что существует такой класс письменных источников как нарративные, то есть, байки художественного толка. К ним традиционно относятся летописи, мемуары, свидетели очевидцев и так далее. Такие источники очень ценны, но требуют большой квалификации для трактовки из-за того, что не ясно — в чем и зачем в них соврали, где выдумали и так далее. Оценивать по ним историю в лоб, тоже самое, что судить по объективной реальности по новостным выпускам CNN.] и отрывочных археологических сведениях[В 1930 году археология стояла только в начале большого пути. И до того взрывного роста технологического совершенства, который пошел после 1970-х годов из-за обширного привлечения естественнонаучных методов и средств, было еще далеко.]. А так как история — это наука, то было бы логично, в экспериментальном порядке эти гипотезы проверять. Например, реконструировать технологию производства металла на Руси из болотных руд. Аутентичными инструментами. С тем, чтобы оценить различные аспекты производительности труда. Или там изготовление кольчуги, шлема, меча, топора, оковки на лопату и прочего. Или сверление-пиление камня по-древнеегипетски. Или перетаскивание больших блоков-мегалитов. И так далее, и тому подобное. Работы — непочатый край.

— У нас по многим вопросам очень условные предположения. — заметил профессор Бахрушин. — Не окажется ли так, что мы выдумаем историю?

— Главная цель этого будущего НИИ — проверить степень адекватности гипотез. Самостоятельным доказательством такие опыты вряд ли могут стать. Параллельно нужно повысить интенсивность и масштаб научно-исследовательской деятельности в целом. Систематизация и введение в оборот архива старинных документов и актов. Их обобщение и анализ. То есть, все наши старые царские архивы нужно будет перетряхнуть от и до. По монастырям проехаться. По музеям, по их запасникам, вводя в научный оборот не только самые ценные и интересные находки, а все, что у них лежит в запасниках. Ну и археология. Правительство разработало металлоискатели переносные для военных нужд, но готово выделить их вам для раскопок. Водолазное снаряжение. И прочее. Так что — ищите, а потом анализируйте и проверяйте.

— И сколько нам всего выделят на это? Ведь война же.

— Война не может идти вечно. И ресурсов она у нас отнимает немного. Так что выделим столько, сколько потребуется. Тем более, что сколько у вас людей? Даже если поставить условно «под археологическое и архивное ружье» тысячу студентов при научном руководстве двух-трех десятков профессоров — страна такой нагрузки даже не заметит.

— Но ведь в экспериментальную историю будут ложиться не только компактные исследования, вроде получения кричного железа, но и…

— Верно. — перебил его Фрунзе. — Но тут мы подходим ко второму вопросу.