— Я могу вам поклясться, что Турция не собирается воевать против вас.

— Вы уже ведете переговоры, — улыбнулся Фрунзе. — Впрочем, вам я верю. Лично вам. И допускаю, что вы их ведете, чтобы поморочить голову французам и англичанам. Но я слишком хорошо знаю историю и понимаю — мы с вами не вечны. Надежного наследника у вас нет. А вы — смертны. Более того — внезапно смертны. Съели яда и все. Бывало же уже у вас так, не так ли? И как мне поступать? Пенять вашему сменщику на ваши благие желания? Это смешно. Особенно если вас специально отравят для приведения к власти откровенно антисоветского лидера. Кроме того, мне не хочется держать на Черном море значимый флот. Это дорого. И в общем-то бесполезно. Так что, указанный мною геополитический вопрос встает ребром.

— Значит Россия вновь возвращается к вопросу завоевания проливов?

— Повторюсь — ни я лично, ни правительство Союза воевать не хочет. Это решение — крайность. И я надеюсь на то, что мы с вами сумеем избежать этого.

— Тогда к чему все это?

— К тому, что Великобритания более не игрок. Слышали, что случилось с их кораблями? И теперь этот морской лев максимум может претендовать на титул морского котенка. Беззубого.

— Они построят новые корабли.

— Когда это будет? — усмехнулся Фрунзе. — Тем более, что сразу в бой они новые корабли не бросят. Опасаясь потерять. Так что… лет восемь-десять при самом позитивном для Туманного Альбиона раскладе их роль будет подобна говорящей голове. Скорее всего говорящей беззвучно, так как никто их слушать не станет. А потом, когда они вернутся, если вернутся, мир уже будет другим. И они тоже, так как главной их задачей в текущей обстановке станет удержание колоний и рынков сбыта. Тех самых, которые у них уже пытаются отобрать.

— Допустим. Но есть французы, у которых все в целом неплохо. Даже несмотря на позорное поражение в Ливонии. Будем честны — вы победили не совсем честно. Внезапное нападение — это уловка.

— Это обычный, я бы даже сказал базовый военный прием. И в нем нет ничего нечестного. Тем более, что мы совершили внезапное нападение на сконцентрированного для удара врага, готовившегося в течение нескольких суток совершить внезапное нападение на нас. Так что оставьте… это обычное, заслуженное поражение. Точно такое же, какое они потерпели у вас у Дарданелл.

— Ну… допустим. — нехотя согласился Ататюрк. — Но ведь эта победа локального характера. Франция все еще очень крепко стоит на ногах.

— Это так. Но и воевать сильно она не рвется. В случае глобального сухопутного конфликта у них сейчас призрачные шансы на успех. Или вы думаете, что Петен просто так съел лягушку? — улыбнулся Фрунзе. — Да, ему не нравится идея получения Союзом контроля над проливами. В первую очередь из-за французского бизнеса в Константинополе. Но Париж не зависит так сильно от Индии, и он готов договариваться по этому вопросу.

— Готов? Мне посол говорил иное.

— Пусть это останется у него на совести, — добродушно улыбнулся Фрунзе.

— Он врет? — усмехнулся Ататюрк. — К тому же у них есть Индокитай и иные владения в тех краях.

— Которые далеко не так важны для Франции, как Индия для Великобритании.