Вот и открыли огонь.

А французские тяжелые танки вспыхивали и лопались, словно и не несли тяжелой брони. 75-мм пушка Канэ с хорошим бронебойным тупоголовым каморным снарядом делала свое дело. И со столь небольшой дистанции надежно пробивала их. Поражая прямыми попаданиями в башню, чтобы не возиться с 60-мм плитами лба корпуса, стоящими под приличными углами.

Французы стреляли в ответ.

С коротких остановок.

И даже попадали.

Но их орудия выглядели совершенно беспомощными перед тяжелыми советскими танками. И снаряды то и дело рикошетировали, время от времени высекая снопы искр.

Еще минуту спустя ожила легкая бронетехника РККА.

Она также, как и танки находилась в окопах. Выставив наружу только башню. Да, тут с броней все было сильно хуже. Но и башни не такие крупные. У тех же БТРов — они вообще крошечные. Называется — иди попади. Однако крупнокалиберные пулеметы этих самых пулеметов застучали, очень эффективно отсекая французскую пехоту от их танков. Да и 20-мм автоматические пушки БМП тоже немало этому способствовали. Заодно создавая немало проблем для гусениц неприятеля, работая по второй линии. Вон — одна слетела, не выдержав попаданий малокалиберных снарядов. Вон еще. И еще. Из-за чего легкие танки один за другим замирали. Да еще в дурацкой позе, сильно довернув и подставив борт. Куда им и прилетало.

20-мм бронебойные снаряды не отличались особо выдающимися качествами. Энергии мало. Слишком мало. Но работая короткими очередями, советские БМП довольно уверенно вскрывали легкие французские танки. Верхняя часть их борта была им не по зубам. Но вот нижняя… Там, правда, находились катки, гусеницы и рессоры. Однако прилетающая очередь мал-мало да попадала как надо. Пробивая ослабленную нижнюю часть.

И если одно пробитие погоды не делало, разве только очень удачное. То вот их серия вела к безусловной катастрофе. Возгораний, как правило, не происходило. Ибо снаряды эти были «болванками» без взрывчатки, чтобы повысить пробитие брони. Но вторичные осколки они все же образовывали. И из обломков броневых плит, и из своих разрушающихся «тушек». Поэтому крайне скудным экипажам французских легких танков доставалось от души. Убивать почти никогда не убивало. Но ранило сильно и обширно. Выводя из строя. Особенно командира, которому «коцало» ноги, не давая выполнять свои обязанности. То есть, среди прочего вести огонь из орудия…

Личный состав легкой бронетехники во время артиллерийского налета прятался в специально нарытых щелях. То есть, узких траншеях. И, переждав обстрел, вернулся к своей технике.

Ее потрепало.

Кое-где наблюдались пробития крупными осколками.

Местами даже сработали автоматические огнетушители.

Но в целом — и БТРы и БМП пережили этот обстрел относительно неплохо. Более того, у них ни у кого не пострадала возможность дать ход. Окопы очень неплохо их укрывали от огня вражеской артиллерии.

И тут откуда-то из тыла заработали крупные калибры.

Отчего капрал федеральных войск аж вздрогнул.

За эти дни боев он уже научился по звуку определять примерно какой «gun» стреляет. Вот и сейчас — сначала упал на дно траншеи, а потом, уже лежа там, сообразил — что звук откуда-то не оттуда доносился.

И там же понял — взрывы, то есть, прилеты пошли с французской стороны. А значит стрелял какой-то союзник.

Осторожно поднялся.

Выглянул за бруствер.

И улыбнулся.

Там, откуда совсем недавно доносились выстрелы французской артиллерийской подготовки, рвались советские снаряды. Это САУ со 152-мм легкими гаубицами, улучив момент, открыли контрбатарейный огонь в надежде, что французы не покинули своих позиций.