— Как вам удалось раздобыть этот дневник? — спросила я, задумчиво протягивая пустой бокал. Пендл налил мне вина.

— Всю прошлую неделю я провел в попытках разговорить соседку Фионы.

— Она хорошенькая? — ощетинилась я.

— Нет, — Пендл шутливо потрепал меня по носу. — Она корова и к тому же сходит с ума от зависти к Фионе. Она попыталась сделать вид, что ей не очень-то по душе отдавать дневник. Но на самом деле она просто боялась, что Фиона догадается, что это она его свистнула.

— Когда же она отдала его вам?

— Сегодня во время перерыва на ланч. Я присвистнула.

— Должен признать, я проскочил едва-едва. Вот почему мне пришлось оставить тебя на милость Джимми. Ты его покорила.

— Правда? Как мило.

— Он позвонил, когда я вернулся в офис, якобы для того, чтобы поздравить, а на самом деле — чтобы пригласить нас на обед в пятницу.

— О, и мы можем пойти?

Минуту Пендл молчал, играя зажигалкой. Странно, я никогда раньше не видела, чтобы он что-нибудь вертел в руках. Потом он глубоко вздохнул.

— Я собирался на несколько дней съездить домой. И подумал, не захочешь ли ты поехать со мной.

В первый момент я не поверила своим ушам. Я была так ошарашена, что не могла произнести ни слова.

— С удовольствием, — наконец выдавила я. Он вздохнул с облегчением.

— Это далеко. Моя семья живет в Озерном крае, но по Престоновской дороге не так уж долго. Я бы хотел выехать вечером во вторник, а вернуться — в воскресенье. Ты сможешь отпроситься на работе?

— У меня еще осталось несколько дней от отпуска, — сказала я. — И я всегда могу шантажировать Родни, угрожая поведать Джейн что-нибудь ужасное о нем.

— Прекрасно. Тогда мы постараемся успеть к позднему обеду.

— Какое счастье выбраться из Лондона, — сказала я.

Он грустно улыбнулся.

— Надеюсь, тебе там понравится. Они все замечательные, особенно — мама.

Я с гиканьем ввалилась в квартиру и, горя желанием рассказать Джейн обо всем, влетела в гостиную. В неясном свете я смогла различить две обнявшиеся фигуры на диване.

— Катись отсюда! — крикнула Джейн. Она, должно быть, кого-то подобрала на вечеринке. Какие грубые нравы, подумала я высокомерно, заваривая кофе. Насколько достойнее ведем себя мы с Пендлом. Я, похоже, испортила им весь кайф, потому что через несколько минут услышала голоса и хлопанье дверей. Джейн вошла на кухню в растрепанных чувствах.

— Ты выглядишь жутко самодовольной, —

раздраженно заметила она. — Он что, сделал тебе предложение?

— Не совсем, — ликовала я, прижимая к себе счастье, как бутылку с горячей водой, — но он пригласил меня погостить у его родных на следующей неделе.

Она совсем загрустила. Как ни любишь свою подругу, а все-таки трудно перенести, когда ее личная жизнь идет очень уж хорошо, но в глубине души Джейн — хороший человек, и почти сразу она улыбнулась.

— Пру, это же замечательно! Когда? Надолго? Что он тебе сказал? Расскажи мне все. У него, должно быть, серьезные намерения, раз он хочет познакомить тебя со своей матерью.

Я пробормотала что-то о цыплятах, которых считают по осени. Но следующие несколько дней мне было очень трудно сдерживать растущее возбуждение, и в своей записной книжке я писала «Пруденс Малхолланд».

Глава четвертая

Джейн стала давать мне советы.

— Если Пендл говорит, что его мама замечательная, она вполне может оказаться адским отродьем.