Пендл засмеялся: — Вы нажали не на ту кнопку.

Когда мы наконец добрались до его квартиры, я сразу кинулась в ванную, чтобы освежиться. Щеки у меня горели, макияж смазался. Если бы и после вечеринок я выглядела так же хорошо, как в их начале! В довершение всего я обнаружила, что оставила свои манатки у Марсии и увезла с собой чужую сумку. В ней я нашла бумажник с тремя пятерками, водительскими правами, несколькими кредитками и фотографиями Лабрадора и женщины в твидовом костюме и с широко расставленными ногами. Там был даже ежедневник с карандашиком — и на дворе сейчас стоял сентябрь. Очевидно, весьма аккуратная особа. К несчастью, единственным косметическим средством, которое там нашлось, была отвратительная вишневая помада, которой явно было недостаточно для того, чтобы привести меня в должный вид. Я заглянула в аптечку Пендла в надежде обнаружить там какую-нибудь косметику, оставленную нынешней или прежней любовницей, но там был только дорогой мужской одеколон, тальк и, что было уже интереснее, початые упаковки транквилизаторов и снотворных. Возможно, он был в большем напряге, чем это можно было сказать по его виду, по этому холодному фасаду.

«Ну ладно, — подумала я, припудрившись тальком и побрызгавшись одеколоном. — Мне придется рассчитывать только на личное обаяние».

Он был в холле. Еще минуту стоял он там, глядя на меня, словно фотографируя на память.

— Невероятно.

— Сойдет? — спросила я, держась за ручку двери.

— Тысяча кораблей, — сказал он.

— Что-что?

— Ну, может быть, 950. Пурист бы мог придраться к веснушкам или заявить, что у вас слишком широко расставленные глаза.

Я растерялась.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я специально учился быть безумно загадочным. Мы с братом Джеком играли когда-то в такую игру. Если помните, ради красоты Елены на воду была спущена тысяча кораблей; вот мы и оценивали женщин в кораблях: от тысячи и ниже.

— А как насчет Марсии?

— Она стоит только жалкого буксира и пары джонок.

Я хихикнула.

— Ей бы это не понравилось. Я утащила с собой чужую сумку.

— Как жаль, что в столь нежном возрасте вы уже вступили на преступный путь, — сказал Пендл.

— Вы будете меня защищать?

— Господи, подзащитная была не в своем уме, когда произошло преступление.

— Вы можете это повторить. Не лучше ли мне вернуть ее?

— Но не сегодня же. Позвоните и скажите, что она у вас. Вот телефон.

Пока я набирала номер, Пендл отвел мои волосы и поцеловал меня в шею, так что по спине побежали мурашки.

— Красивые волосы, — сказал он. — Это их естественный цвет?

— Конечно, — ответила я. — Я слишком молода, чтобы краситься.

Наконец-то я заставила его рассмеяться. О, волны света! Номер мне пришлось набирать снова.

Марсия уже дулась на меня:

— Мы ее повсюду ищем, и я с мамочкой собралась уже мыть посуду. Ты где?

— Дома. Привезу ее утром.

Я прошла в гостиную, которая была красиво обставлена в серых и терракотовых тонах, на стенах висело несколько абстрактных картин, подписи на которых были знакомы даже мне, множество книг и большой сложный музыкальный центр, на вождение которого нужно выдавать права. Он открыл бар, полный напитков. Это было второе предупреждение. Если у нас с Джейн заводится бутылка, мы ее выпиваем, если их у нас несколько, мы зовем гостей.

— Что хотите выпить? — поинтересовался он.

— Джимлет, пожалуйста, — попросила я, думая, что застану его врасплох.