Я стала смотреть в окно. В саду Уордсворт грыз одну из субботних костей. Колридж уже успел закопать свои в укромном уголке и теперь бегал между деревьями, играя с ветками. Джек, Туз и Люкаста возились с костром. Джек от выпитого уже не мог стоять на ногах. Он развалившись сидел на земле и дурачился с Люкастой. Туз смеялся, глядя на них, и ломал сучья для костра. Он был одет в толстый черный свитер. Я смотрела на них и думала, какое красивое трио они составляют. Потом почувствовала страшную слабость и села на софу.

— У тебя есть статья Туза о Венесуэле? — спросила я у Мэгги.

— Вот здесь, — сказала она, бросая мне разворот «Обозрения». — Сегодня в газетах пишут только о благопристойных вещах.

Статья Туза занимала целую полосу. Была помещена и его фотография, где он был снят еще без усов. На ней он выглядел моложе и гораздо менее мрачным. Писал он превосходно, сжатым емким языком, а его наблюдательность просто поражала. Можно было подумать, что у него как у Аргуса сто глаз сразу. Ему удавалось создавать эффект присутствия, и, читая, я прямо кожей ощущала жару, пыль и отчаяние повстанцев.

— Отлично написано, — признала я с удивлением.

— Знаю. Он умеет преподносить все на тарелочке с голубой каемочкой. Именно поэтому за ним сейчас так гоняются издатели. Боже, как же я ненавижу деревню, — продолжала Мэгги, снова наполняя свой стакан. — Тут целыми днями и вечерами совершенно нечего делать, и никто не отвезет меня на море, когда мне хочется поехать на море. И вокруг нет ничего, кроме мрачных рож, и моя рожа самая мрачная. И чем бы нам сейчас заняться?

В конце концов мы устроились с ней рядом на софе и начали собирать из кусочков огромную картинку-загадку «Мститель». Это было единственное, на что оказались способны в данный момент. Уже почти стемнело, когда в гостиную ввалился Джек.

— Привет, красавица, — сказал он, обращаясь ко мне. — Как себя чувствуешь?

Он подошел ко мне и погладил по волосам. От его рук приятно пахло дымком.

— Ой, не надо, — взвизгнула я. — У меня, наверное, перхоть, Туз не позволяет мне вымыть голову.

— А у меня никогда не бывает перхоти, — самодовольно заявила Мэгги.

— Это потому, что у тебя слишком толстая кожа, — сказал Джек, наклоняясь над картинкой. — Я уже как-то собирал такую.

Тут зазвонил телефон. Джек подошел и снял трубку. Мы с Мэгги слышали через холл, как он говорит кому-то:

— Дорогая, как ты? Так жаль, что я не застал тебя в тот день. Почему ты не зашла ко мне?

— Я думаю, это кусочек от шляпы Стида, — сказала мне Мэгги, протягивая кусочек картинки.

— С кем он говорит? — шепотом спросила я.

— Ну, мы знаем ее имя — «Дорогая», — сказала Мэгги.

— Нет, она просто чудесная, — продолжал тем временем Джек. — От нее все в восторге. Сейчас она запускает с Тузом воздушного змея. Он купил ей в Штатах великолепную игрушку — пушистого лисенка. Да, он думает, что она ужасное создание.

Мэгги выпрямилась, ее руки двигались по картинке все медленнее и медленнее — она напряженно прислушивалась к разговору. Судя по всему, звонила Фэй.

По меньшей мере в течение четверти часа Джек лениво рассказывал семейные сплетни: о Коуплэнде, адмирале, Пендле и о том, что случилось во время уик-энда. Я не осмеливалась поднять глаз на Мэгги. Должно быть, Джек все еще был пьян: раньше он никогда не позволял себе таких выходок.

Когда наконец я подняла глаза и огляделась вокруг, то увидела, что Джек развалился в кресле, положил ноги на стол и совершенно расслабленно улыбается в телефон.