— Честное слово, она заставит мою мать бегать трусцой по утрам, а миссис Брэддок отправит к Рождеству в дом престарелых. Она нас всех подгонит под мерку, которая ей кажется самой для нас подходящей.

— Она свято верит, что делает доброе дело, избавляя нас от пороков, — добавила я замогильным голосом. — Тому, кто попался к ней в руки, не стоит рассчитывать на спасение.

— Точно, она наверняка прикончит Туза. Уже сегодня утром он с трудом мог двигаться. Мы с ним прошли около мили, он начал жаловаться на боли в спине. Потом задрал рубашку и показал мне свою «бедную спину» со следами бурно проведенной ночи.

Я захихикала. У Джека был талант выставлять даже самые неприятные вещи в смешном свете.

— Думаю, завтра у тебя тоже будут боли в спине, и ты будешь испещрен такими же следами — Береника сегодня показывала Мэгги свою технику секса.

Джек взял меня за руку и спросил:

— Что ты имела в виду вчера вечером, когда написала на той бумажке: «Я тебя люблю»?

— Что я тебя люблю. Как сестра брата, — ответила я.

— Мы ведь всегда будем друзьями, правда? Господи, какими же сентиментальными бывают некоторые люди. Черт побери, а как ты думаешь, что мне делать с Мэгги?

— Тебе следует хотя бы чуть-чуть повысить ее моральный дух.

Потом, весьма возбужденные после выпитого, мы отправились по магазинам. Закупили продукты и лимонад для вечеринки. А затем провели долгое время в магазине игрушек и накупили целую кучу маленьких презентов для гостей, красные и серебряные санки и трехфутового белого кролика в качестве главных подарков для Люкасты. Еще я купила для нее костюм кошки из черного бархата, который, как я подумала, ей, может быть, захочется надеть на вечеринку.

— С тобой гораздо легче и приятнее делать покупки, чем с Мэгги, — вздохнул Джек. — Она всегда со злобой смотрит на меня своими зелеными глазищами, когда я трачу деньги на Люкасту.

Когда мы с Джеком вернулись домой, Туз с Береникой уже уехали в Манчестер. Я зашла на кухню и обнаружила там Мэгги, которая ела кусок шоколадного торта.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила я.

— Центральное отопление полетело к чертям, и здесь теплее всего. Мы с Береникой провели «ужасно продуктивный диалог». Понимаешь, оказывается, мы с Джеком должны перестроить наши отношения, перестать валить друг на друга все наши беды и неприятности и вернуть супружескую жизнь в нормальное русло.

— Это здорово, — сказал Джек, входя в кухню и направляясь к холодильнику. Он держал в руке высокий стакан, до половины наполненный виски. — Ты могла бы для начала бросить в стиральную машину пару моих рубашек.

— Она тоже сломалась, — заявила Мэгги. — И вообще, час назад здесь было холодно как на Северном полюсе.

— Ну тогда ты могла бы постирать их вручную, — сказал Джек. — Завтра день рождения моей дочери, придут важные гости, и мне нужна чистая рубашка. Господи, будет в этом доме когда-нибудь порядок или нет, — добавил Джек, повышая голос. — Неужели никто не может разморозить холодильник?

— Я не собираюсь стирать твои рубашки, Джек, — тоже повышая голос, заявила Мэгги. — И вообще, я личность женского склада, а ты микрокосм с чисто мужской основой. Неужели ты не знаешь, что такое сочетание всегда вызывает нездоровые отношения?

— О черт, это уже серьезно, — воскликнул Джек. — Насколько я догадываюсь, ты все подробно обсудила с Береникой. Кажется, в этом доме уже нельзя приготовить поднос со льдом для вечеринки: он непременно растает от той горячей атмосферы, которую создаете вы с Береникой.