— Мы даже не можем вести с тобой диалог, который содержал бы хоть каплю смысла. Ты ведешь совершенно нездоровый образ жизни, Джек.

— Заткнись.

— Я просто высказываю свое мнение.

— Конечно, ты просто высказываешь свое мнение. А я просто не желаю его выслушивать, вот и все.

— Я тебя ненавижу, — закричала Мэгги и, рыдая, вылетела из кухни. Дверь с треском за ней захлопнулась.

— Да, это способно растопить по меньшей мере поднос со льдом, — спокойно прокомментирован Джек.

Позже мы смотрели по телевизору передачу с участием Береники. Она была одета в серый фланелевый мужской костюм, белую рубашку и, конечно, неизменный кожаный пояс.

— На нее определенно приятно смотреть, — сказала я.

— Но определенно абсолютно невыносимо слушать, — отозвался Джек.

Туз с Береникой вернулись домой, когда я уже легла спать. Но на этот раз Туз не зашел ко мне и не пожелал спокойной ночи.

Глава четырнадцатая

Подготовка к празднованию дня рождения Люкасты оказала на меня самое благотворное влияние: я была так занята, что у меня просто не было времени изводить себя мрачными мыслями. После паршиво проведенной ночи я рано поднялась утром. В доме было чертовски холодно — центральное отопление так и не починили, окна были покрыты морозным узором. Я надела толстый серый свитер поверх двух других свитеров, на ноги теплые панталоны, шерстяные рейтузы, вязаные гетры, сапоги, и все равно мне было холодно. Я спустилась на кухню, чтобы помочь миссис Брэддок нарезать колбасу и приготовить начинку для сэндвичей. Она все еще ворчала по поводу Береники. Я бездумно смешивала салат, когда на кухню заглянул Джек, он собирался ехать в контору.

— Тук, тук, — сказал он.

— Кто там?

— Айвен.

— Какой еще Айвен?

— Айвен Страшный, Айвен Ужасный. Нет, на самом деле я Мэгги. Она утверждает, что у нее страшная мигрень. Скорее всего это дипломатический ход, ведь сегодня день рождения Люкасты. Но она и правда довольно плохо выглядит, наверное, вчера чересчур долго выслушивала бредни Береники, и ее нервы не выдержали. Прошу прощения, что пришлось возложить все это на твои хрупкие плечи. Кстати, из деревни тоже пришлют кое-что к столу, они там испекли «невестины булочки», пирог, меренгу и эклеры. А фокусник должен приехать примерно к 4.45. — Джек взял в руки свой дипломат. — Я только разберусь с этими американцами и сразу вернусь. Надеюсь, с тобой все будет в порядке?

— Я быстрее справлюсь с тремя десятками ребятишек, чем с одной Береникой, — ответила я.

— Пошли их погулять, пусть побегают по снегу. И назначь приз в пятьсот фунтов тому, кто вернется в дом последним, — посоветовал Джек.

Внезапно на выступ окна сел грач, посмотрел на нас пронзительным взглядом и клювом постучал в стекло.

— Дурачок, если бы я была на твоем месте, я оставалась бы снаружи. Там гораздо теплее, — сказала я грачу.

Когда Туз вернулся домой, его взгляд казался еще более тяжелым, чем вчера. Наверное, из-за еще одной ночи, проведенной в пламени бурных страстей.

— Как себя чувствует твоя бедная спина? — спросила я у него сладким голосом.

Он мрачно посмотрел на меня, подошел к газовой плите и яростно пнул ее ногой. Потом я услышала, как он пробормотал:

— Дети и женщины замерзнут тут до смерти. Надо немедленно вызвать кого-нибудь все починить.

Люкаста была в восторге от подарков. Туз подарил ей собачку со специальной сумочкой-конурой, которую купил на ее день рождения еще в Америке. Береника подарила ей пресс для засушивания цветов и долго объясняла, что не нужно тут же бежать тренироваться на цикламенах Грэнни, а надо подождать до лета.