– Нашли что-нибудь?

– Практически все. Возможно, Омар еще дышал, когда его переехал поезд, но он в любом случае вряд ли что-нибудь бы заметил. Он был накачан смесью кокаина с героином – достаточной, чтобы умереть, если он хотел покончить с собой.

– Или если кто-то еще хотел покончить с ним? – Смесь кокаина и героина обычно вводят прямо в вену.

– Да, сработало бы безотказно. Достаточно было просто влить ему еще капельку.

– А причину смерти ты определил?

– Сильные внутренние повреждения. Он умер, когда его переехал поезд. Но и наркотики в любом случае сделали бы свое дело. Если кто-то находит человека в коме, скажем, в гостинице, его еще могут успеть доставить в больницу, чтобы выкачать эту дрянь. Шанс при его уровне концентрации небольшой, но все равно… А если такое бесчувственное тело пару раз переедет товарняк, то клиент точно не очнется, направится прямиком на встречу с Творцом.

– Спасибо, Боб. Пришли свой ответ по факсу, будь добр.

Сотрудники начали потихоньку стекаться в прокуратуру. Я оставила дверь открытой, чтобы услышать, как придет Пэт Маккинни. Тут в пустом коридоре раздался стук высоких женских каблучков, что, естественно, привлекло мое внимание. Кабинет Пэта, как и кабинет Рода Сквайерса, был в конце моего коридора. Но в этом крыле, кроме меня, не работало больше ни одной женщины, поэтому я выглянула посмотреть, кто пожаловал.

Элен Ганшер я узнала даже со спины. Она была моложе меня, в прокуратуре успела проработать всего восемь лет. Неглупая и напористая, она хорошо справлялась со всеми заданиями, что ей поручали, – помимо одного, самого важного. Она плохо выступала в суде и старалась избегать судебных разбирательств. У нас ее прозвали Элен-трусиха, и многие коллеги безжалостно над ней подшучивали из-за того, что она избегала профессиональных схваток, которые большинство просто обожали.

А Пэт Маккинни покровительствовал ей. Будучи заместителем главы судебного отдела, он забрал ее из залов суда и создал для нее специальный отдел. У нас считали, что это просто увеличение числа рабочих мест – отдел по связям с полицией Нью-Йорка, отделение ордеров. В ее обязанности входило объявление в розыск и надзор за особо опасными преступниками, которые не явились в суд после того, как были отпущены под залог. Многие из заключенных, лица которых печатались на плакатах «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ ПОЛИЦИЯ», были мелкими правонарушителями и все равно скоро попадались на очередном воровстве в магазине или за перепрыгивание турникетов. Элен должна была просматривать записи суда и выявлять наиболее злостных нарушителей закона, а затем давать отмашку полицейским из отделения ордеров, чтобы они начинали активные поиски.

Я считала, что Пэт Маккинни изобрел для Элен эту синекуру, потому что она хороший юрист и человек, но не может исполнять иных обязанностей. Два года я упорно не обращала внимания на слухи о том, что у них роман, что они проводят за закрытыми дверями слишком много времени, учитывая несущественность работы Элен.

Я вернулась к себе собрать записи, которые хотела захватить к Маккинни, чтобы отчитаться о последних допросах по делу Кэкстон. Проходя мимо моей раскрытой двери, Маккинни махнул рукой.

– Нам надо поговорить.

Материалы по делу уже не влезали в одну папку Я достала пачку отчетов о вчерашних интервью, толстый блокнот и список неотложных дел и направилась в кабинет заместителя главы судебного отдела Когда я постучалась в тяжелую железную дверь, ответила Элен:

– Войдите.

На такое я не совсем рассчитывала.

Она грела чайник на плитке в дальнем конце кабинета. Рядом находилась открытая банка меда и две чашки. Маккинни стоял ко мне спиной – он говорил по телефону. На мой взгляд, сцена слишком напоминала семейную.

– Как Мерсер? – спросила Элен.