– Батталья дал мне четкие указания: она должна находиться под защитой полиции двадцать четыре часа в сутки, Пэт. Так что я остаюсь. – Майк сел на мой стул и положил ноги на мой стол. Сделал он это нарочито медленно, давая понять, что намерен остаться и с места его не сдвинешь. – У нас есть несколько прорывов по делу Кэкстон. Может, тебе интересно?

– Прогуляйся, Чэпмен. Давай.

Майк посмотрел на меня, потом неторопливо снял ноги со стола, встал и пошел к выходу.

– Передай привет жене и детям, Пэт.

Зазвонил интерком, и Лора позвала меня.

– Слушаю.

– Тут внизу один джентльмен хочет с тобой поговорить. Его имя Фрэнк Ренли. Сказать охране, чтобы пустили?

Я переглянулась с Чэпменом, остановившимся в дверях, и он кивнул.

– Пусть подождет минут десять, пока я позвоню. Возможно, он расскажет про свои отношения с Мариной Сетте. Я бы очень хотел узнать, где она сейчас.

Я велела Лоре попросить охрану подержать Ренли, пока Майк не спустится в холл, чтобы проводить его наверх.

– Сейчас не лучшее время для разговора, Пэт. Можешь начинать совещание. Как видишь, я все равно не смогу на нем присутствовать.

– Ладно, успокойся. Давай решим, что делать.

– Знаешь, почему мне больше нравится работать над делом, где замешаны бедняки? Потому что униженные и обездоленные не могут далеко уехать. Один едет к матери в Квинс, второй прячется у брата в Бронксе, а третий ночует на крышах. Никаких тебе скоростных самолетов. Помнишь бедолагу, которого я упек за тройное убийство на стадионе «Поло-Граунд» две недели назад? За ним пришлось погоняться. Его сестра сказала, что он живет в доме на колесах. И это в Нью-Йорке? Быть не может. У нас таких домов отродясь не было. Только дня два спустя я понял, что она имела в виду метро. Он просто собрал пожитки в пластиковый пакет и спустился под землю, ездил из одного конца в другой, ночь за ночью. Вот как бывает. А что, если это действительно Марина Сетте оставила сообщение для тебя и Мерсера?

– Значит, она либо имеет отношение к убийству, или сбежала, потому что смертельно боится кого-то или чего-то.

– Когда ты получишь ответы на запросы, которые разослали в телефонные компании? – Майк никак не мог успокоиться.

– Я звоню им каждый день, и каждый день они отвечают, что загружены работой, но постараются предоставить все сведения как можно скорее. Кое-что прислали со вчерашней почтой. Записи телефонных звонков Омара Шеффилда из тюрьмы. Я велела Максин и остальным стажерам проверить, не звонил ли он Дениз Кэкстон. Не звонил.

– Как так?

– Я говорила с начальником тюрьмы. Тебе это понравится. Сейчас у заключенных появилась прекрасная возможность избегать отслеживания звонков. Они просто покупают телефонные карты и звонят с тюремного аппарата. И полиция получает запись о звонке компании, которая выпустила карту, но никак не номер, по которому звонили. Макс говорит, что Омар по полной использовал свои телефонные часы – то есть время, когда заключенному позволено звонить, – особенно незадолго до того, как Дениз стала получать письма с угрозами. Но мы получили только номера телефонной компании в Бруклине, чью карточку он покупал.

– Черт! А когда они дадут распечатку по входящим звонкам домой и в галерею Дениз?

– Не скоро. Думаю, не раньше чем через неделю.

– Давай я спущусь и приведу Ренли. Пусть расскажет, зачем пришел, а потом спросим его про Марину Сетте, лады?

Я подошла к столу, нашла записи по антиквару и просмотрела их. Тут заглянула Лора и спросила, можно ли взять мою пилочку для ногтей.