– Она уже открылась?

– Похоже, нет. Тут написано, что премьерная выставка назначена на первое сентября.

– А кто владелец?

Я просмотрела статью дальше.

– Не пишут. Тут в основном о том, что будут выставлять, зачем ее построили и какая она вся из себя необычная, – я замолчала, чтобы дочитать. – Э, да нам повезло. Тебе что-нибудь говорит имя Ричард Серра?

Мерсер покачал головой.

– Он, пожалуй, величайший из живущих ныне скульпторов. Совсем недавно у него была большая выставка в Музее современного искусства. А в этой галерее будет представлена его новая работа. Это потрясающе. Зачитать тебе?

– Ага, – Мерсер снова сел. Поджидая кофе, он снова взялся за спортивный раздел.

– Произведение называется «Вращающиеся эллипсы IV». Идея работы родилась из увлечения Серра кораблями и сталью. Может, все-таки отвлечешься и послушаешь меня?

Мерсер отложил газету, и я показала ему фотографию огромных стальных тарелок высотой более двенадцати футов и толщиной несколько дюймов.

Это произвело на него впечатление. Внушительные тарелки напоминали обшивку океанских лайнеров, разбитую на несколько частей и разложенную в виде странной мозаики, занимающей более восьми тысяч квадратных футов пола.

– Я думал, это будут маленькие скульптурки. А эти куски похожи на части «Титаника». Как ему удалось их сделать?

– В статье пишут, что Серра вел переговоры со всеми металлургическими заводами в мире, пока не нашел станок, который использовали во время Второй мировой войны, на судостроительном заводе неподалеку от Балтимора. Именно на нем он смог прокатать и согнуть листы стали так, как ему хотелось. Каждый кусок весит двадцать тонн.

– Да, мисс Сетте выбрала неплохое место для беседы. Сможет рассказать нам о владельцах галереи. Должно быть, они ее приятели, коли запросто пустили.

Я зашла в комнату причесаться и накрасить губы. На мне были хлопковые брюки и балетные тапочки – просто, но вполне профессионально. Утреннее небо затянули облака, поэтому и в машине, и в галерее будет прохладно из-за кондиционеров.

Когда Мерсер свернул на тихую улочку, было почти девять. Здесь не было жилых домов, только несколько еще работающих складов и четыре галереи, которые, вероятно, в воскресное утро открываются не раньше десяти либо вообще не работают. Пока Мерсер парковался, я показала ему на рельсы «Хай-Лайн», что разрезали 21-ю улицу прямо посередине, с севера на юг, возвышаясь на сваях, обвитых сорняками. Вся эта конструкция сильно напоминала тот участок, что был в «Галерее Кэкстон». Я все еще удивлялась, что никто из нас не замечал эти рельсы, пока Майк не показал их неделю назад.

Вход в новую галерею оказался неприметным: обозначен только белой прямоугольной табличкой, на которой небольшими черными буквами было написано: «Фокус».

Мерсер положил ладонь на ручку двери и покрутил ее, ожидая, что будет закрыто. Но она тут же подалась, дверь открылась, и мы оказались в плохо освещенном пространстве. Навстречу вышла молодая женщина:

– Доброе утро. Я вас ждала.

Я сразу же узнала в ней секретаршу, которую мы встретили в офисе Брайана Дотри в четверг, когда принесли ему повестки. Лицо у нее было неприметное, зато я запомнила четыре сережки в правом ухе и три в левом, а еще небольшие колечки в брови.

Я вошла вслед за Мерсером.

– Миссис Сетте уже здесь? – поинтересовался он.

– Не знаю точно, кто придет сегодня, но вы первые. Мне велели открыть галерею и впустить полицейских.