– Это разумное решение. Уверена, социальный работник в больнице уже сказал вам, что первые месяцы будут особенно трудными.

– Знаю. Врач дал мне какое-то снотворное.

– Да, но иногда даже сон не является надежным убежищем. У вас могут быть ночные кошмары – и воспоминания. На улицах вы будете видеть людей, похожих на насильника, и ваш организм, возможно, будет на это реагировать – дрожью, желанием убежать, слезами. Все это абсолютно нормально. И поверьте, со временем все пройдет.

– Но лучшим лекарством станет поимка этого сукиного сына, – добавил Мерсер.

Один из детективов, что составлял фоторобот, сказал, что едет домой в Бей-Ридж и сможет подбросить Джози к ее сестре. Я проводила ее в туалет и осталась ждать у входа. Через несколько секунд услышала сдавленные рыдания. Я открыла дверь и увидела, что девушка, опираясь на раковину, водит пальцем по изуродованному лицу, глядя на свое отражение в зеркале.

Я подошла к ней и обняла за плечи. Она обернулась и уткнулась мне в плечо, ее грудь вздымалась, она пыталась что-то сказать и не могла.

– Не говорите, Джози. Поплачьте.

Она повисла на мне и проплакала несколько минут. Потом отошла и умылась.

– Фу! До сих пор не могла плакать. Я так старалась помогать полиции, но больше ничего не могу. Как будто он все у меня отнял.

– Вы живы, Джози, и это главное. Все, что вы сделали вчера, было правильно, потому что вы ушли от него живой. И, в конце концов, вы победите. Конечно, его будет непросто поймать, но Мерсер справится. А вот признать его виновным с такой свидетельницей, как вы, не составит труда. Мы не дадим ему уйти – обещаю.

Я отвела ее обратно в кабинет. Мерсер сказал ей, что позвонит в понедельник, договорится о том, когда она сможет взглянуть на фотографии насильников в полицейских архивах. После этого мы попрощались.

– Теперь осталось только решить, что делать с тобой до конца выходных. Батталья уверен, что ты отсиживаешься на своем острове.

– Отвези меня домой, и я пообещаю, что не выйду из квартиры до завтра. Отосплюсь, почитаю книжку, посмотрю старые фильмы. Никто не знает, что я вернулась. Я буду как в раю.

Мерсер позвонил к себе в офис, где ему сказали, что для него нет сообщений. Затем позвонил в убойный отдел – узнать, не объявились ли нужные нам свидетели, и оставить пару слов для Чэпмена.

В отделе убийств Северного Манхэттена секретарша сказала ему, что есть два звонка. Мерсер внимательно прослушал то, что она ему сообщила, и велел передать то же самое лейтенанту. А затем пересказал новости мне:

– Престон Мэттокс придет в понедельник днем поговорить со мной и Майком. И звонила Марина Сетте. Номер не оставила, сказала, что ей придется уехать из гостиницы, потому что ей угрожают по телефону. Она не смогла связаться с помощником прокурора Алекс Купер, поэтому попросила, чтобы я или Майк встретились с ней завтра утром.

– Где? В твоем офисе?

Он посмотрел на пометки, что сделал во время разговора с секретаршей.

– Она сказала, что остановится у знакомой художницы в Челси. В новой галерее «Фокус» готовится выставка, откроется в конце недели. Это в бывшем помещении склада на 21-й улице, в квартале от галереи Дени. Марина Сетте будет ждать нас в подсобных помещениях «Фокуса» в воскресенье в девять утра. Она хочет, чтобы Майк или я – смотря кто придет – привели тебя.

– Почему меня? – Я ничего не имела против но мечта поваляться воскресным утром в постели с кроссвордом из «Таймс» рассеялась, как дым.

Мерсер снова посмотрел на записи:

– Миссис Сетте сказала, что ты единственная, с кем ей приятно разговаривать, потому что она тебе доверяет.