Невысокий, коренастый и седой, он обладал могучим смехом и едким, как кислота, нравом. На Вергхасте Сорик был начальником плавильного завода, во время войны ему пришлось стать командиром отряда, борцом сопротивления. Его подвиги подарили ему шрам вместо одного глаза, хромоту и вечное уважение Вервунцев. Ибрам Гаунт без долгих размышлений назначил Сорика старшим командиром взвода.

За свой крепкий сон ему стоило благодарить своё прошлое, когда он мог вздремнуть, несмотря на грохот плавильных линий. Теперь ценный навык казался обузой.

Он выволок Вивво на улицу, пригибая юношу рукой к земле. Воздух был наполнен плотным клубящимся туманом, от которого они оба кашляли и едва могли дышать. Вокруг не было видно ничего, кроме завихрений пара и резких ярких вспышек. Парапет на 292 был довольно низким и заболоченным; у переднего края образовалось широкое озеро. Падающие в него снаряды поднимали брызги и густой пар.

— Гак! Давай назад, сынок! — Сорик закашлялся и толкнул Вивво обратно в землянку. Некоторое время он стоял в одиночестве, хотя и не мог сказать, насколько он одинок. «В нескольких метрах от нас могут быть люди, — подумал Сорик, - а я даже не могу их разглядеть». Он попытался закричать, но в рот мгновенно набилась грязь, и он снова закашлялся. К тому же непрерывный грохот взрывов полностью заглушил бы его.

Сорик, пошатываясь, вернулся в блиндаж. Вивво стоял на четвереньках, обхватив голову руками, и сплёвывал мутную рвоту.

— Мы умрём, босс! — завопил он.

— Разве мы умерли на Вергхасте?

— Н-нет…

— Тогда я гаково сильно сомневаюсь, что мы подохнем в этой жопе мира. — Сорик сел на холщовый стул. Что-то ткнулось ему в бедро, и в кармане брюк он обнаружил капсулу для сообщений.

Вот только он не мог вспомнить, как положил её в карман.

Он отвинтил латунный колпачок и вытряхнул небольшой свёрток тонкой синей бумаги. Листок из гвардейского пакета на случай непредвиденной ситауции. Такой был у каждого сержанта, хотя из-за наличия вокс-связи они редко требовались. Они нужны были для экстренных случаев, и Сорик был уверен, что не использовал свой с тех пор, как они прибыли. Но когда он огляделся, то увидел, что его пакет лежит на полке блиндажа, бумажная печать сорвана, а верхний листок отсутствует.

Сорик развернул записку. Краткое сообщение было написано карандашом от руки. «Шестнадцатиминутная бомбардировка, затем пехотный штурм с северо-востока, под прикрытием сточного канала».

Он прочёл снова. Пальцы слегка дрожали. Без сомнения, это был его собственный почерк.

Завывающий снаряд снёс третий траверс рядом со станцией 289. Взрывом комья земли, куски дерева и кирпича разбросало по всему окопу. Гаунт упал на землю, увлекая за собой Белтайна, а солдат вокруг них разбросало ударной волной.

Обломки и дождь всё ещё падали на них сверху, но Гаунт поднялся. Он потерял фуражку. Неподалеку жалобно стонал человек.

— Белтайн? — Его адъютант медленно встал на ноги. — С тобой всё в порядке?

— Фес, — проворчал Белтайн, встряхивая левую руку. Большой палец был вывихнут. — Как-то не так было, вроде…

Голос Белтайна стих, когда на полу перед собой он увидел распластавшийся труп рядового Шерика.

Взрывом изуродовало половину головы Шерика, а из груди торчал прошедший насквозь обломок доски. На фоне такого вывихнутый большой палец Белтайна внезапно стал казаться мелочью.

Рядом ещё двое мужчин из пятнадцатого взвода пытались перевязать разорванный живот рядовому Келлу.

Это стонал Келл: обессиленно и монотонно, словно больное животное. Из ярко-красных порезов под чёрным кителем виднелись желтоватые петли кишок.

Сержант Тайсс, обычно веселый командир пятнадцатого взвода, подбежал с одним из своих санитаров.