Вряд ли передачки обнаглевшему главе можно было считать настоящим нарушением закона, но секретарша явно знала, какие дела проворачивает её начальник. Всё это пахло жареным и гарантировало получение немалого срока. Она могла пойти по делу как соучастница, но, если бы вовремя одумалась и рассказала правду, могла стать свидетелем.

Люди сами делают свой выбор, и подталкивать их к правильному очень глупая затея.

Вскоре мы вышли на полянку, и мне пришлось затаиться за старой пристройкой неизвестного назначения. Я пряталась за ней до момента, пока Настасья не скрылась в переулке — если бы вышла раньше, ей бы не составило труда меня заметить.

Сорвавшись с места, спустя пару минут я влетела на ту же улицу и остановилась. Домов было очень много, располагались они по обеим от меня сторонам.

Я медленно пошла вперёд, надеясь, что быстро узнаю дом Афанасия.

Так и случилось. Двухэтажный коттедж с террасой, верандой и кирпичным гаражом возвышался над старенькими халупами. Он гордо располагался в самом центре улицы, наверняка являясь местной достопримечательностью. Фасад был отделан дорогим сайдингом, из-за забора, сделанного из сетки рабицы, виднелся ещё и бассейн. Удивительно, как у человека хватило денег на всё самое лучшее, а вот до надёжного ограждения бюджет не дошёл.

Преодолеть сетку было минутным делом. Положение спасало лишь то, что молодёжи в посёлке не было, а старикам не хватало сил лазать по заборам.

Я подошла к дому ближе и спряталась за гаражом, выглядывая сбоку. Настасья стояла на пороге с пакетами и разговаривала с кем-то через приоткрытую дверь. Рассмотреть хозяина было невозможно, но вариантов, кому мог принадлежать такой громадный дом, было не так много. Женщина передала пакет через дверную щель, а затем отдала две палки колбасы, одну оставляя себе.

— Она опять мне попалась возле магазина. Расспрашивала, когда ты вернёшься, — негромко говорила Настасья, однако я прекрасно слышала каждое слово.

— А ты чего? Послала её, надеюсь? — Голос Жмурикова звучал куда тише, но каким-то чудесным образом мне удавалось улавливать интонации.

— Сказала, что будешь послезавтра.

— Дура-то! Надо было соврать, что я уехал. На неделю… нет, на две! — тут же сорвался Афанасий.

Осознав, что произнёс это слишком громко, он выглянул из-за дверного косяка и огляделся по сторонам. То же самое повторила за ним Настасья. Я вовремя спряталась за гараж, предотвращая провал операции.

— Отсижусь тут, пока Фурманов не приедет. Пусть сам с этой пигалицей разбирается, — Афанасий едва ли не шептал, боясь снова подставить себя под удар. — И с последней дарственной.

Я лишний раз убедилась, что выстроить правильную логику мне всё же удалось. Та самая шишка из Тарасова — Фурманов, владелец какой-то крупной фирмы. Лично я ничего о нём не слышала до сегодняшнего дня, но Кирьянов, вероятно, зацепится за это.

Я попыталась разобрать конец диалога работников администрации посёлка, но они практически шептали. Я слышала только обрывки. Они говорили о домах, сроках и головах, которые могли полететь с плеч. И снова ко мне пришла мысль о том, что я уже слышала фамилию их заказчика из Тарасова раньше. Но где?

Заметив, как Настасья делает шаг назад, ступая с крыльца на землю, я развернулась на пятках и, надев капюшон кофты, направилась туда, откуда пришла. Теперь нужно было найти дорогу обратно. Надеясь, что меня не заметят, я ускоряла шаг и чуть ли не бегом преодолевала открытые участки.

Информация о том, что скоро в Забивалове появится виновник всего торжества, не могла не радовать. В этой игре Жмуриков — жалкая пешка. Но это не отменяет того, что он может быть причастен к исчезновению двух женщин.

Вариант ожидать приезда Фурманова сложа руки меня не устраивал.