— Ты добрая девочка, Донна, — улыбнулась Маэв. — Думаю, мой большой болван понимает это.

— Понимает, Маэв.

— Ты красивая девочка, и это тоже играет ему на руку… А он тебе еще не сказал, что произошло на самом деле?

Донна вздрогнула и отшатнулась от свекрови.

— Простите?

Маэв тихо засмеялась.

— Я не такая уж зеленая, хотя и похожа на капусту. Понимаю-то больше, чем может показаться на первый взгляд. Невозможно обвинить ни в чем таких типов, как мой Джорджио, пока они не окажутся на самом краю пропасти. По крайней мере, всегда было так. Может, он пострадал за кого-то, кто посильнее его? Я вовсе не удивлюсь, если окажется, что он вляпался в какое-то темное дело по самую шею! В конце концов, он же признал, что предоставлял машины преступникам, ведь так? Значит, он знал больше, чем говорит.

Донна уставилась на замызганную белую скатерть.

— Он никогда не признавал этого, Маэв. Он признался в том, что продавал машины Уилсону. Но это разные вещи…

— На этом Уилсоне в суде был превосходный костюм. Разве он показался тебе таким типом, который может купить две дорогие машины за наличные? Хочу сказать, что мне все это показалось липой. А я ведь мать Джорджио!

— Джорджио и Дэви продавали машины любому, у кого были на это деньги. Да я часто имею дело с торговцами дорогими машинами, которые сами выглядят так, словно живут на одно пособие по безработице. Хотя карманы их битком набиты деньгами! Так что… Нет, мне ничто подобное не кажется странным. — Донна заметила, что непроизвольно повысила голос, и решила следить за собой.

— Ну, хорошо, дорогая, успокойся, это была просто мысль. Ты его жена, а я — мать. Мы самые близкие женщины для него. Обе знаем его вдоль и поперек. Но, может быть, немного по-разному. Стефан говорил, что Джорджио ободрал свой бизнес. А ты знаешь почему?

Донна нервно вскочила с места и подошла к сумке, чтобы достать сигареты.

— Послушайте, а в чем вообще дело, Маэв? Похоже, вы меня теперь допрашиваете, как Джорджио! Вы упустили свое призвание: вам нужно было бы присоединиться к присяжным…

Маэв была поражена. Никогда, ни разу за все те годы, что она знала Донну, эта девочка не говорила с ней так. Но ведь она больше не девочка — Маэв не могла не признаться в этом. Донна женщина, причем женщина, которой почти сорок лет; и она просто выглядит девочкой, потому что на нее не наложили отпечаток мучения, связанные с беременностью и родами. Разве что одно только желание этого. Они все ухаживали за Донной, и вот теперь, после всех этих месяцев, проведенных без мужа, похоже, она сама стала следить за собой.

— Прости, Донна, я не понимаю, что со мной в последнее время происходит. Извини, что я тебя так допрашивала!

Донна повернулась к ней и мило улыбнулась:

— И вы меня простите, Маэв. Может, я слишком чувствительна. Но если бы у меня было разрешение на визит…

Маэв быстро сползла со стула и вышла из комнаты, чтобы отыскать разрешение на свидание с сыном.

— Ну конечно, я отдам его тебе.

Донна устало закрыла глаза и прикурила сигарету. Никогда раньше она не перечила Маэв. Однако ее высказывания о Джорджио задели за живое Донну. Задели именно потому, что в глубине души она понимала — это и есть чистая правда. «А теперь Джорджио пытается затянуть меня в трясину вместе с собой. Что ж, после вчерашнего я почти уверена, что позволю ему сделать это».

Стефан работал у себя в офисе, когда к нему нагрянула Донна. Он расспрашивал двух девушек из Манчестера, которые решили заняться «сексом по телефону» как побочной работой.